Судьба и ремесло стр. 235
он зубы переломает!
— Не лезь. Тоже мал еще гавкать, — не выпуская Вовкин рукав, проговорил сосед.
— Пусти меня! — крикнул Вовка и ловко, повернувшись на месте, выскользнул из своей широкой куртки.
В это время на улице появилась хозяйка дома. Она бросилась к щенку и, схватив его, прижала к земле.
— Иди домой, оставь его. Иди… Слышишь? — говорила она мужу, изо всех сил удерживая разъяренную собаку.
— Собрались, интересно!.. Цирк устроили! — теперь уже обращаясь к собравшимся, пробурчал хозяин.
Кто-то из мужчин подошел к нему и, успокаивая, помог пройти в калитку.
— Надо же, щенок, а какой злой…
— Он пьяных страсть как ненавидит… Он тут на участкового бросился. Вот шуму было!
— А чего их любить? Радость-то какая. И правильно, горе одно… — рассуждали соседи, пока хозяйка молча, не поднимая глаз, привязывала обрывок веревки к ошейнику пса.
Она увела его во двор, и только тогда, нехотя и продолжая обсуждать случившееся, стала расходиться публика.
— Эй, возьми свою куртку! — крикнул тот, кто поймал Вовку.
Куртка до сих пор была у него в руках.
— Сам носи, — огрызнулся Вовка, стоящий поодаль, в окружении друзей.
— Смотри какой сердитый!
— А ты говоришь, щенок.
Тут вмешалась в разговор стоящая рядом женщина:
— Вон дети-то какие растут — звери.
— Да. Хуже еще. Те-то хоть мать признают, — подхватила молчавшая до сих пор старуха.
— Бери, а то в контору за ней придешь, — улыбнулся сосед.
Но Вовка остался на месте, а самый маленький из всей Вовкиной компании молча подошел к взрослому и забрал куртку.
— Вот без отца растет, и управы на него нет, — не унималась женщина, но ее уже никто не слушал.
Колька изо всех сил трясет запертую снаружи дверь сарайчика. Сквозь щели видно, как подошла мать, отложила засов, и притихший пес с виновато опущенной головой предстал перед своим повелителем.
На глазах у матери слезы. Колька, шмыгая носом, принялся гладить собаку.
— Ну отдай ты его куда-нибудь, Коль, ну ведь каждый раз из-за него стыд такой.
— А пусть не пьет, — буркнул Колька.
— Да ты-то что понимаешь? «Не пьет». Он отец твой… Он…
— Не надо мне такого отца.
— Что? Ты что говоришь?… Да ты сам-то какую радость ему сделал? Ведь…
— Он и без меня всю улицу собрал. Вон Симка радуется.
— Замолчи, говорю. Не дразни ты его, ведь только хуже, Коля. Нет у меня сил…
Но вместо того чтобы обрушиться на сына, мать отвернулась, уткнувшись в платок.
Колька исподлобья смотрит на нее, крутит поводок и вот-вот заплачет, но с места не двигается.
— Иди есть, — сказала мать.
Она, не оборачиваясь, пересекла двор.
Колька усадил собаку в угол сарайчика и, выйдя во двор, аккуратно заложил дверь засовом.
Издали, в полуоткрытую калитку, за Колькой молча наблюдали ребята.
Он заметил их, но тут же отвернулся и пошел к дому.
Ребята двинулись обратно к реке.
— Дура это, а не собака, если она на хозяина бросается…
— А может, он ее пьяный стукнул, а она запомнила и теперь мстит!
— Пират вырастет, больше волка будет, тогда он узнает. Эти собаки никого не боятся, по телевизору показывали, как они в горах там охраняют. Знаешь, какие умные?
— Если такая собака ученая, за нее сколько хочешь денег дадут… — с видом знатока сказал Вовка.
Колька медленно