Судьба Темного Меча стр. 19
лег на кровать Джорама и тоже попытался заснуть. Он ужасно устал и надеялся, что сон придет сразу же, как только сомкнутся веки. Но едва каталист начал засыпать, ему вдруг показалось, что он снова слышит голос епископа Ванье. Сарьон мгновенно проснулся, дрожа и вспотев от страха.
«Ванье снова свяжется со мной сегодня вечером!»
Обрадовавшись благополучному возвращению Джорама, каталист совсем позабыл об этой опасности. Теперь он все вспомнил, и минуты, которые только что еле-еле ползли, как черепаха со свинцовыми чушками на лапах, вдруг обрели крылья и стремительно полетели.
Все мысли запертого в тюремную камеру каталиста, у которого уже кружилась голова от голода
и недосыпания, сосредоточились на грядущем противостоянии с епископом. Мысли кружились и кружились, словно щепка в водовороте.
«Я не стану предавать Джорама!» — лихорадочно пообещал самому себе Сарьон. В этом он был уверен. Однако, когда каталист начал подробнее представлять себе предстоящую мысленную встречу с епископом, он понял, что совершенно беспомощен в этих условиях и, по существу, у него не будет никакого выбора. Если только Ванье не обладает способностью беседовать с мертвыми — говорят, древние некроманты умели такое делать, — то попытка епископа связаться сегодня с Блалохом окончится ничем. Ванье спросит у Сарьона, где колдун, — и Сарьон знал, что у него сейчас не хватит сил скрыть правду.
«Джорам убил колдуна, убил его оружием, созданным из тьмы, и я помогал ему создавать это оружие!» — Сарьон уже слышал, как признается епископу во всем.
«Как такое могло случиться? — недоверчиво спросит епископ. — Семнадцатилетний юноша и немолодой каталист уничтожили одного из Дуук-тсарит? Могущественного чародея, который мог вызвать ветры с небес и закружить человека, словно сухой осенний листок? Колдуна, который мог наполнить тело человека ужасным ядом, воспаляющим каждый нерв, превращающим несчастную жертву в извивающийся в конвульсиях комок плоти? И этого колдуна вы уничтожили?»
Сидя на краю кровати Джорама, каталист нервно сжимал и разжимал руки.
— Он собирался убить Джорама, ваше святейшество! — тихо пробормотал Сарьон, отвечая воображаемому епископу. — Вы сказали, что церковь непричастна к убийствам. Блалох обратился ко мне, чтобы я дал ему Жизнь, тогда он смог бы вытянуть магию из мира и влить в свое тело и творить с ее помощью грязное, черное колдовство! Но я не мог, ваше святейшество! Блалох был злом, разве вы не видите этого? Я видел. Я уже видел, как он убивает. Я не мог позволить ему убивать снова! И я начал вытягивать Жизнь из него самого! Я отнял у Блалоха его магию. Разве это было неправильно? Разве неправильно, ваше святейшество? Неправильно — пытаться спасти чью-то жизнь? Я совсем не хотел убивать колдуна! — Сарьон покачал головой, глядя себе под ноги. — Я хотел только... сделать его безвредным. Умоляю, поверьте мне, ваше святейшество! Я вовсе не хотел, чтобы все это случилось...
— У кого джокер? — отчетливо произнес Симкин.
Его голос раздался так внезапно, что у каталиста сердце ушло в пятки от испуга. Сарьон вздрогнул и злобно посмотрел на молодого человека.
Симкин, казалось, крепко спал. Перевернувшись на живот, он скомкал подушку под собой и прижимался щекой к матрасу.
— Джокер у тебя, каталист? — сонным голосом спросил он.