Судьба Темного Меча стр. 67
этом поселке чародеев она вырастила своего ре... вырастила Джорама.
— А эта Анджа — она происходила из благородного рода? Вы знаете это наверняка? Джорам действительно благородного происхождения?
— Благородного происхождения? О да! Да, ваша светлость. По меньшей мере, епископ Ванье мне так сказал, — дрогнувшим голосом произнес каталист.
— Отец, вы, похоже, не очень хорошо себя чувствуете, — с тревогой сказал принц, глядя на посеревшие губы каталиста и крупные бисерины пота, выступившие у него на бритой голове. — Возможно, нам лучше продолжить этот разговор в другое время.
— Нет, нет, ваша светлость, — поспешно возразил Сарьон. — Я... Я рад, что вы говорите со мной... что интересуетесь Джорамом. И мне нужно с кем-нибудь поговорить об этом! Это... такое тяжкое бремя на моей душе...
— Хорошо, отец, — сказал принц, пристально глядя на каталиста. — Прошу вас, продолжайте. Юноша вырос в деревне чародеев...
— Да. Но Анджа сказала Джораму, что он благородного происхождения, и она никогда не позволяла ему об этом забыть. Она не разрешала ему играть с другими детьми. Каталист из поселка рассказал мне, что мальчику не разрешалось выходить из лачуги, в которой они обитали, иначе как в сопровождении матери, и даже не разрешалось ни с кем разговаривать. Он сидел в хижине целыми днями один, пока мать работала в поле. Анджа была Альбанара. Она владела очень сильной магией и накладывала защитные заклинания на хижину, чтобы ее ребенок не мог выйти наружу, а кто-нибудь другой — войти внутрь. Не то чтобы кто-то мог захотеть туда войти, — добавил Сарьон. — Анджу в поселке не любили. Она была надменной и неприветливой и всегда говорила мальчику, что он выше остальных и никто здесь ему не ровня.
— Она знала, что он Мертвый?
— Она никогда в этом не признавалась — ни ему, ни себе самой. Но я думаю, что это еще одна причина, по которой она держала его взаперти, отдельно от всех. Анджа знала, что, когда мальчику исполнится девять лет, ему придется идти работать в поля — все дети так делали, — чтобы отрабатывать свое содержание. Тогда она и научила мальчика скрывать отсутствие магии, используя иллюзии и ловкие фокусы. Сама она, несомненно, научилась этому при дворе — там часто играли в подобные игры, ради забавы. Кроме того, Анджа научила Джорама читать и писать по книгам, которые, несомненно, похитила из дома своей семьи. И еще... — Сарьон снова вздохнул. — Она повела мальчика и показала ему его отца.
Гаральд потрясенно уставился на каталиста.
— Да. Джорам никогда об этом не рассказывал, но полевой каталист из поселка сказал мне. Это он открывал Андже Коридоры. Что там произошло, можно только предполагать. Но каталист сказал, что, когда мальчик вернулся, он был белым как мел. И глаза у него были такие, как у человека, который смотрел в туманы Приграничья и видел царство смерти. С того дня, когда Джорам увидел каменную статую своего отца, он и сам стал словно каменный. Холодный, надменный, бесчувственный. Очень немногие видели улыбку на его лице. И никто никогда не видел, чтобы он плакал.
Принц посмотрел на юношу, лежавшего возле костра. Даже во сне лицо