Судьбы местного значения стр. 133
ты, Павел Анатольевич, пока продумай, какие вопросы задавать.
– На месте разберемся.
Машина выехала на Красную площадь, и внимание привлекли некоторые изменения – на шпили Кремля и луковки церквей натянули чехлы, на арках Спасских ворот Кремля краской были нарисованы белые полосы, а саму площадь раскрасили так, что казалось тут обычные жилые дома. Правда, сразу видно, что рисованное. Может, с высоты реалистичней?
У Спасских ворот скопилась небольшая очередь из машин. «Эмка» остановилась. Командир в звании капитана под бдительным надзором наряда проверял документы у пассажиров.
– Товарищ комиссар ГБ третьего ранга, товарищ старший майор, – обратился командир, когда очередь дошла до них, – капитан Иванов, предъявите документы.
Меркулов и Судоплатов передали свои удостоверения сержанту, а тот, добавив свое, протянул для проверки. Капитан явно знал в лицо обоих, но скрупулёзно проверил все документы, наличие спецотметок и сверил фотографии с «оригиналами».
– Все в порядке, можете ехать.
– Капитан, – обратился Меркулов к Иванову, – зачем полосы нарисованы?
– Для ориентировки в ночное время, – ответил тот, козырнув, и шагнул к следующей машине.
У Кремлевского дворца оба вышли, и машина отъехала, освободив проезд для следующей. Осмотрелись. Маскирующая раскраска внутри Кремля тоже была нанесена. Окна на первых этажах уже были оклеены бумагой крест-накрест. На верхних наклейка еще проводилась.
– Вчера читал сводку от ПВО, – задумчиво сказал комиссар третьего ранга. – За полторы сотни километров до Москвы наши высотники отогнали одиночный «юнкерс». Явно аэрофотосъемку вел…
Судоплатов понял, что Всеволод Николаевич намекает на рекомендации из тетради капитана Жукова.
– Пусть твои сотрудники подготовят рекомендации по Горькому… – Меркулов прервался на мгновение, – минимум в трех экземплярах. Отошлем в НКВД города, пусть работают по всем направлениям – усиливают ПВО города, антидиверсионную работу, профилактику проводят…
– Сделаем, – ответил старший майор.
Пока стояли, отвечали на приветствия прибывающих на награждение. Таковых было много.
– Рябышев и Попель уже прибыли, наверно, – заметил Павел Анатольевич.
– Ты тогда проходи, пока осмотрись, найди Николая Кирилловича, поговори на отвлеченные темы, – сказал Меркулов, – а я к коменданту. Попрошу найти помещение поближе к Георгиевскому залу…
* * *Великолепие Кремлевского дворца завораживало. Есть на что посмотреть, и хорошо, а то еще на входе появилась некая нервозность. Сначала Николай Кириллович посчитал это обычным мандражом перед награждением. Было что-то похожее перед вручением орден Красной Звезды когда-то. Естественно, награда предстоит гораздо значимей. Однако волнение и нервозность имеют разные причины. И дело явно не в награждении. Если бы не война, может, и волновался бы. Но после тяжелых боев, когда нагляделся всякого, когда любая боязнь стала чем-то привычным и незаметным, подобная нервозность становится такой же незначительной мелочью. Имелось предчувствие. Что-то произойдет, что изменит судьбу. Комиссар задумался, припоминая события из «наследства» гостя, но ничего такого не находилось. Единственное что – почему-то казалось, что первое награждение медалью «Золотая Звезда» с присвоением звания Герой Советского Союза должно быть только через три дня – восьмого июля. Даже имена некоторых кандидатов «вспомнились» – Жуков, Здоровцев и Харитонов – летчики-истребители, что совершили тараны немецких самолетов. Про их подвиг и то, что герои представлены к высокой награде, по радио говорили, как говорили о награждении его и Рябышева. Но Николай Кириллович был уверен, что об этом он не по радио услышал, а знал заранее. Только радио напомнило…
Может, это знание