Судные дни стр. 51
людей «просто пропали» в пустыне. Исходя из вашего опыта, такое возможно?
– После своего ухода я не имел никаких контактов с Храмом Судных дней! Сколько раз повторять? В семидесятом году мы были Последним Собором, – Гавриил судорожно оглянулся на рощицу и тихо добавил: – Я ничего не знаю… об этом.
– Но, если кто-то умер здесь уже после вашего ухода или потом, в пустыне, как по-вашему, сестра Катерина уведомила бы власти об их смерти?
– Сомневаюсь.
– Сомневаетесь?
– Не знаю! Какой смысл спрашивать меня о том, чего я не знаю! Давайте прекратим это все.
Дэн проводил Гавриила обратно в поле за пределами фермы и попытался его успокоить. Тот убежал сразу после интервью перед школой и отказывался говорить с Кайлом, который настаивал на внесении кое-каких изменений, но без толку. Когда старик сел в траву на полпути к рощице и расплакался, Кайл отступил.
Дэн остался с Гавриилом. На плече у него болталась камера.
– Сними это, – шепнул Кайл Дэну. О разрешении на съемку он решил подумать потом.
В последнее здание, храм, Кайл вошел один. Именно здесь, если верить Левину, эго сестры Катерины, ее паранойя, ее зависть отравили души последователей и привели к первому расколу, когда пятеро членов ее гвардии, Семерки, взбунтовались. Последние дни Собора в Нормандии Левин описывал как «время
гнева, зависти и раскола. Ужасный водоворот жестокости и самолюбия одной женщины породил Храм Судных дней: жутчайшую из двух инкарнаций секты».
Стены храма, где сестра Катерина принимала исповеди, иногда – целыми ночами, были выкрашены в черный. Лишь кое-где просвечивал покрытый зеленоватой плесенью камень. Краска покрывала и высокий деревянный потолок. Сенсорная депривация тут была обеспечена. Плюс темнота: несмотря на слабый свет, проникавший в четыре выбитых окна, Кайл с трудом различал свои ноги на грязном полу. Битое стекло, валявшееся под окном снаружи, тоже было покрашено в черный: когда-то в храме вообще стоял кромешный мрак.
Дальше от входа жуткий запах разложения стал сильнее. Что-то пришло сюда умирать и, наверное, еще друзей с собой прихватило. Маленькие смерти, старые перья, гнилое мясо. Пол он почти не видел и источника запаха различить не мог.
– Ну и вонь, – Дэн появился в дверях с камерой наперевес.
– А я и не заметил. Давай начинать. Снимай тут все, я найду микрофон и расскажу что-нибудь.
– Темновато тут.
– Поснимай сначала так, пожалуйста.
Дэн придирчиво посмотрел на камеру.
– Ну светочувствительность у нее отличная, но не для такого же света. Попробуем нейтральный фильтр.
– Хорошо. Приведи Гавриила.
– Без вариантов. Он сказал, что пойдет в машину, и уже прошел полпути.
– Ты офигел? – Именно в эту сцену он включил вопросы Макса о сущностях.
– Я – нет. А вот он реально испугался. Мне аж самому страшно стало.
– Блин. Ну что за бардак, – Кайл закрыл глаза на минуту, – давай так. Бери свои фильтры, снимай дверь, а потом мои реплики. Завтра у нас не будет времени возвращаться и переснимать. Ты присмотришь за Братом-Пустое-Место, а потом вернешься и поможешь мне поставить свет.
Дэн водрузил камеру на штатив, включил съемку, а потом утопал за Гавриилом.
Кайл присел на корточки, зажав между коленями ноутбук и магнитофон. Откашлялся, щелкнул хлопушкой и начал, невольно понизив голос:
– Здесь располагалось сердце секты, как дом в Холланд-парке был породившей