Сумрачная душа стр. 137
руку помощи. И вот чем все кончилось…
Смуглый мужчина, встряхнув Марину за воротник, прорычал, перекрикивая вой ветра:
– Отдай кольцо!
Марина молчала и не двигалась. Не потому, что на что-то рассчитывала или хотела проявить характер – просто она никак не могла преодолеть сковавшее ее оцепенение…
– Да что ты с ней препираешься! – выкрикнула напарница смуглолицего. – Сними его сам – и дело с концом!
– Ничего не выйдет, – возразил мужчина. – Я уже пробовал. Она должна отдать его сама…
Женщина взглянула на него недоверчиво, грубо схватила Марину за руку и попыталась стащить кольцо с ее пальца.
– Да что ж это такое… – пробормотала она через минуту, не добившись успеха. – Вроде сидит свободно, а никак не снять…
– Я же тебе говорил! – Мужчина повернулся к Марине: – Сними его сама!
Марина медлила. Она уже готова была сдаться и отдать кольцо, но что-то ее останавливало, какая-то смутная мысль.
Яростно сверкнув глазами, смуглый человек шагнул к безжизненно лежащему Старыгину, толкнул его ногой:
– Не отдашь кольцо – я столкну твоего приятеля в воду!
– Не нужно! – вскрикнула Марина и подняла руку с кольцом. – Не нужно! Я отдам, отдам его!
Вдруг очередной налетевший порыв ветра бросил ей в лицо пригоршню ледяной воды. Марина вздрогнула и словно проснулась, преодолела вялую тоскливую дурноту.
Она сжала руку с кольцом в кулак и внезапно почувствовала, как кольцо потеплело. Из кольца перелились в нее незнакомая, древняя сила и уверенность в себе.
Она была вовсе не одна в этом поединке, на ее стороне кольцо! И вместе с кольцом на ее стороне стихия – беснующаяся, покрытая пенными гребнями река, свирепо завывающий ветер, срывающий с реки эту пену, и мрачные облака, накрывшие город своей свинцовой тяжестью…
Старыгин пришел в себя от резкого, пронизывающего холода.
Набежавшая на каменный причал волна окатила его, он вздрогнул и открыл глаза.
В углу каменной площадки, возле отвесной стены набережной, стояла Марина. Но в ней трудно было узнать вчерашнюю испуганную, растерянную девушку. Она стояла, гордо выпрямившись, подняв над головой левую руку, на которой тускло сверкало кольцо, и казалось, что сырое, промозглое питерское небо и свинцовые волны реки, на мгновение затихнув, послушно ждут ее приказания.
С двух сторон к Марине медленно приближались ее противники – смуглый мужчина с пылающим взглядом и молодая женщина.
Старыгин вскочил, намереваясь броситься на помощь Марине, но резкий порыв ветра едва не свалил его с ног.
Казалось, стихия дала ему понять, что он – лишний в этой борьбе, что он может только со стороны наблюдать за ней.
Оба противника Марины двигались к ней с трудом, борясь с ветром. Переглянувшись, они тоже выбросили над головой руки – и Старыгин увидел все три кольца, те самые три кольца, которые неизвестный немецкий художник изобразил на своей картине.
И сейчас эти кольца словно ожили, почувствовав присутствие друг друга. Они тускло засветились тем темным, угрюмым огнем, который возникает иногда в жерле вулкана, тем огнем, который, должно быть, горит в аду…
Смуглый мужчина прокричал что-то на незнакомом языке – и словно в ответ на его слова от старого дерева, нависшего над парапетом набережной, с громким треском отломился огромный сук. Сук на мгновение завис в воздухе, как будто раздумывая, что делать, и