Суть Времени 2012 № 4 (14 ноября 2012) стр. 191
любим «1.0». Мы сумели отстоять его от Млечина и Сванидзе. То есть мы его понимаем. И, тем не менее, всю свою политическую работу организуем с опорой на «2.0». Почему?
Отвечая на такие вопросы, необходимо танцевать от печки под названием «ведущее противоречие нашего времени». Таковым является сейчас противоречие между Историей и Игрой.
Никогда ранее История не находилась в такой опасности, как сейчас. Наш враг хочет, чтобы История прекратилась, и началось время внеисторической (постисторической, антиисторической и т. п.) Игры. Война с СССР была войной с Историей. Точнее, с историческими проектами, которые являлись ее основными опорными элементами. Одним таким элементом был классический буржуазный проект Модерн. Другим — советская коммунистическая классика (СССР 1.0, коммунизм 1.0).
Вначале враг, используя модернистов, разгромил советско-коммунистический классический проект. Потом он начал демонтаж западного проекта Модерн. Простейший пример: классический проект Модерн с его накаленной апологетикой семьи (а также частной собственности и государства) никоим образом не совместим с чудищем ювенальной юстиции.
Для разгрома классики враг изобрел особое оружие — Постмодерн. Постмодерн — это типичный вирус, то есть проект, созданный для убийства проектов. Анализ результатов воздействия такого вируса на проекты и проектность как таковую позволяет сделать следующие выводы:
1) Классика не может выстоять в боях с Постмодерном.
2) И советский классический коммунизм (СССР 1.0, коммунизм 1.0), и буржуазный классический Модерн — это разновидности классики. Они одинаково беззащитны перед лицом Постмодерна.
3) Невозможность классики противостоять Постмодерну определяется тем, что классика принципиально не желает выходить за пределы Космоса как чего-то внятно организованного. Для классики нет Небытия. Нет Танатоса как чего-то, равноправно противостоящего Эросу. В этом
смысле классика проста. Скажу больше — она исповедует именно такую простоту как свой основополагающий принцип. И приравнивает ее к гуманизму. Это полностью касается советско-коммунистической классики. Она тоже гордилась простотой.
4) Исповедуя такую простоту, классика отрицает метафизику (которая в ином смысле может быть простой, но здесь является по определению сложной, то есть сопричастной не только Бытию, но и Небытию). Коль скоро это так, то там, где есть метафизика, нет классической простоты, описанной выше. А там, где есть классическая простота, там нет метафизики.
Классика не может противостоять Постмодерну, потому что она не метафизична. Чаще всего классика Нового времени носит светский характер. Тогда она особо легко сокрушается Постмодерном. Но даже если классика религиозна — этого мало. Для победы над постмодернизмом нужна особая метафизичность. Ничто другое обеспечить такой победы не может.
5) Такой — Красной — метафизичностью может обладать только Сверхмодерн.
6) В боях с Постмодерном может выстоять только Сверхмодерн.
7) Либо Сверхмодерн отразит атаки Постмодерна, либо Постмодерн уничтожит все неметафизическое и оставит только то, что укоренено в Черной метафизике.
8) Уничтожив все кроме Черной метафизики, Постмодерн самоликвидируется и передаст бразды правления самой этой Черной метафизике.
9) Черная метафизика — это культ Тьмы, культ тления, культ многоэтажного человечества, культ предельной несвободы. В конечном счете, это культ небытия.
10) Именно эта метафизика (и ее тайный символ Черное Солнце) являются сокровенным содержанием фашизма. Все остальное носит характер прикрытия. Зачем подлинному фашизму нация, государство и прочие обременения? Он стремится к закрытой и окончательной мировой власти.
11) Препятствием на пути фашизма, жаждущего построения глобального Черного рейха, был СССР в его историческом варианте. То есть СССР 1.0.
12) Потерпев поражение в