Сувенир для олигарха стр. 74
возьмешь! Будешь сидеть у Зинаиды и носа не высовывать. Я сам тут разберусь!
— Нет уж, — Лола даже подпрыгнула на сиденье, — там я совсем с ума сойду с этими соседями!
— Тогда прекрати истерику, — строго сказал Леня, — веди себя тихо и слушайся старших. Сейчас забежишь вон в тот «Макдоналдс», возьмешь еды. Поедим прямо в машине, потом наведи красоту — поярче там. Парик редкий у тебя с собой?
— Опять рыжий, — надулась Лола, — мне этот цвет не идет, хочу быть блондинкой…
— Ты права, дорогая, — улыбнулся Маркиз, — если верить Мерлин Монро, джентльмены, конечно, предпочитают блондинок, но там, куда мы сейчас поедем, джентльменов днем с фонарем не сыщешь! Так что перестань капризничать и делай, что говорят.
Примерно через час Маркиз и Лола подъехали к захудалой рюмочной на Петроградской стороне. Около этою третьесортного заведения толклась та специфическая публика, которой никогда не касается веяние времени, — девятнадцатый ли век на дворе, двадцатый или двадцать первый, мрачные времена царизма, светлое царство исторического материализма или еще более светлая эпоха построения отечественного капитализма с человеческим лицом, — этих людей волнует только одно: где бы достать немного денег на опохмел?
Землистый цвет лица, мешки под глазами, трясущиеся руки — вот те признаки, по которым члены этого тайного общества безошибочно узнают друг друга в толпе, а всевозможные рюмочные, распивочные и пивные манят их на свой тусклый свет, как керосиновая лампа насекомых.
Так было во времена Достоевского, так было задолго до него. Все изменилось в стране, сама страна изменилась до неузнаваемости, но какой-нибудь дядя Паша или Гришка Сундук по-прежнему с раннего утра озабочен одной-единственной неотступной мыслью: где бы выпить?
Лола надела свой выдающийся рыжий парик, ту самую трикотажную ярко-красную кофту, в которой она сумела договориться с уборщицей учреждения, где работала криминальная девица, мазнула по губам немыслимой, тропической яркости, помадой, выбралась из машины и решительно направилась к скоплению страдальцев.
Леня послал свою подругу на переговоры из чисто психологических соображений: при столкновении с такой яркой женщиной слабая память алкашей не сохранит ничего, кроме ярко-рыжих волос, красной кофты и огненных губ незнакомки.
— Эй, дядя, — поманила Лола сутулого красноглазого мужичка совершенно неопределимого возраста, с жабьим одутловатым лицом, одетого в подростковые бесцветные брючки и застиранную безразмерную футболку с едва различимой надписью «Металлика».
— Эй, дядя, — повторила она чуть громче, — сто рублей хочешь?
Мужичок встрепенулся, сбросил тоскливое мучительное оцепенение и кинулся навстречу зову судьбы, провожаемый завистливыми взглядами товарищей по несчастью.
Лола свернула за угол и остановилась, поджидая своего измученного похмельным синдромом избранника — Что сделать-то надо, девонька? — торопливо осведомился он, боясь, что прекрасная незнакомка тут же исчезнет, растворившись в воздухе, как уже неоднократно случалось в его жизни с чертями, русалками и прочими порождениями больного сознания. — Что сделать-то? Ты мне только скажи, я все мигом спроворю!
Не сумлевайся Сто рублей, это ж, это ж какие деньги! Это ж сумма! Это ж сколько можно купить!
— Сможешь запомнить, что я тебе скажу? — спросила Лола, с сомнением вглядываясь в испещренные кроваво-красными прожилками тусклые глазки своего нового знакомого.
— Смогу, девонька, не сумлевайся! — Мужичок так и рвался в бой, мысленно пересчитывая ожидаемый гонорар в настойку овса и боярышника, средство для очистки стекол или другие столь же колоритные напитки. — Ты