Библиотека

Суждено быть вместе стр. 52

Размер шрифта
-
+
Тема

остановилась.

- О чем? - спросил он спокойно.

Ее так и подмывало стереть эту безмятежность с его лица.

- У моего сына взяли кровь на анализ, а ты даже не удосужился сообщить мне об этом.

- Я тебе говорил.

- Когда? Когда ты говорил мне, что собираешься причинить боль сыну?

Он нахмурился.

- Перед уколом кожу спрыснули лидокаином. Лиана сказала, что Лео ничего не почувствовал.

- Боже правый! - Она уставилась на него, как на инопланетянина. - Ты даже не поехал с ним?

Его смех был похож на короткий лай.

- У меня довольно плотный график, дорогая.

- Это же твой сын! - крикнула она и забарабанила ладонями по его твердой как сталь груди.

- Мне это известно. - Он говорил медленно и спокойно. - Я объяснял, зачем нужен анализ крови.

- Но ты не сказал мне когда, и я понятия не имела! Я его мать! Я всегда была рядом, что бы с ним ни случилось! Простуда, прививка, визит к врачу - я всегда держала его за руку. Как ты посмел скрыть это от меня?

- Успокойся, Фрэнки. Ничего особенного не случилось.

- Ничего особенного? - Она впилась в него гневным взглядом и в бессильной ярости снова заколотила по его груди кулаками.

Он поймал ее руки и крепко прижал к себе.

- Отпусти меня! - воскликнула она. - Не могу поверить, что ты это сделал. Не могу поверить, что ты считаешь, что имеешь на это право…

- Он мой сын, - сказал он ей на ухо. - И ты понимаешь, почему необходим тест на отцовство…

- Он не твой сын! - Эти слова настолько удивили Маттиаса, что он ослабил хватку.

Она вырвалась из его рук и снова толкнула его в грудь. Фрэнки прерывисто дышала.

- Как он может быть твоим, когда ты говоришь о нем с таким бессердечным пренебрежением? Ты приказал доктору сделать тест, а сам не удосужился ни с ним пойти, ни его матери сообщить. Каким же надо быть бесчувственным и бессердечным эгоистом!

На его скулах заходили желваки. Он молча смотрел на нее.

- Ты не способен любить даже собственного сына! А я‑то надеялась, что ты сумеешь измениться. Боже, какая же я наивная дура!

Маттиас что‑то пробормотал, но слов она не расслышала. А потом подошел к ней, обнял за талию и прижал к себе. Он смотрел на нее сверху вниз и, прежде чем она успела догадаться о его намерениях, прижался губами к ее губам, целуя ее, наказывая, пробуя на

вкус, мучая.

Фрэнки застонала, но это был сердитый стон. И затем поцеловала его в ответ, желая причинить ему боль силой своего поцелуя. Ее руки рвали его рубашку, нетерпеливо толкая его. Гнев, казалось, был той соломинкой, которая сломала спину верблюда, и все чувства, которые она так старательно сдерживала, нахлынули на нее.

Да, это была ярость! Настоящая ярость! Но желание продолжало расти в ней, и она не хотела его сдерживать. Напротив, необходимо было использовать его, чтобы заглушить гнев!

- Я ненавижу тебя, - прошипела она, раздирая на нем рубашку.

Он на мгновение замер, затем наклонился и приподнял ее так, что она обхватила

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.