Свадьба Берсерка стр. 188
когда опасности нет.
Сванхильд вдруг наклонила голову, спросила с едва заметной лукавинкой в голосе:
— А если ласкать? Ты вставал…
— Тогда можно, — торопливо согласился он.
И притянул ее к себе так, чтобы она очутилась между его бедер. Напомнил:
— Только не сапоги.
Сванхильд медленно начала опускаться на колени, прижав руки к груди — словно опасалась невзначай его задеть. Харальд поспешно распутал завязки на сапогах, до которых еще не добралась Сванхильд. Содрал их, потом стянул с себя рубаху. Утер сгустки крови, подсыхавшие на бровях, подумал — за ночь все равно бы отшелушись.
Потом потянулся и краем рубахи вытер лоб Сванхильд, уже стоявшей перед ним на коленях.
Та вскинула брови, окрашенные кровью. Выдохнула, осторожно укладывая ладони на его разведенные колени:
— А разве можно?
Харальд, наклоняясь к ней, напомнил:
— Нам пожелали жаркой ночи, Сванхильд. Поверь мне, к утру твое тело и так посветлеет. Я оставлю на тебе только разводы.
Он потянулся еще ниже. У припухлых губ был сладкий привкус крови.
Отрываясь от них, Харальд подумал одобрительно — люди знают, что делают, поливая невесту кровью. Сжал ее плечи, проворчал:
— Не тяни.
Сванхильд послушно расстегнула пояс, который остался на нем, когда он стащил рубаху. Снова наклонилась, высматривая на его штанах концы завязок…
Харальд ощутил ее дыхание на своем животе, все влажном от крови. Хрипло задышал — и двумя пальцами подхватил венец, опять чуть не соскользнувший с золотистой головы, покрытой потеками крови. Бросил его на кровать, застеленную новыми покрывалами цветного полотна.
Окровавленное золото блеснуло на зеленом.
Девчонка отважно сражалась с завязками. Потом наконец их одолела. Всполошено откинулась назад, когда его копье наконец вырвалось на свободу — и застыло перед ней, уже налитое, даже не подрагивавшее от напряжения, стоявшее колом.
На лице у нее было смущение.
— Погладь, — шипящим голосом попросил Харальд.
Сванхильд, покраснев, сглотнула. И приласкала его тем жестом, каким гладят по голове детей — собрав пальцы пригоршней, округлым
движением по навершию, скользким движением по самому копью, до живота. Замерла, робко пригладив кончиками пальцев поросль у основания…
— Еще, — потребовал Харальд.
И ощутил, как растягиваются губы в ровной улыбке, больше похожей на оскал.
Она одним пальцем, как-то изучающе, прошлась по его мужскому копью. Снизу вверх.
И он, задохнувшись, подумал — ну хватит. Подхватил ее под локти, поставил перед собой. Поспешно расстегнул на ней пояс, висевший низко, на бедрах. Отбросил тяжелую полосу из золотых блях к изножью кровати.
Красные камни блеснули из-под багровых капель крови.
Платье вместе с рубахой Харальд задрал на ней сам. До грудей. Тут же приказал:
— Раздевайся.
Ладони Сванхильд приняли из его рук скомканный подол, потянули вверх. Харальд, не дожидаясь, пока она стащит с себя липнувшую к телу одежду, накрыл ртом одну из грудок.
Снова ощутил вкус крови. Сладкий, пьянящий. И опрокинул ее на кровать.
Золотистые волосы в красных мазках, опаленные с одной стороны, рассыпались по покрывалу. Харальд стащил с себя штаны, накрыл ее тело своим.
Замер на короткое мгновение, глядя в глаза — темно-синие, широко распахнутые…
Густо пахло кровью, но Забава все равно была счастлива.
Харальд навис над ней, опираясь на локти. Попросил вдруг хрипло:
— Скажи что-нибудь… жена ярла.
Она задумалась. Тут же вспомнилось, как Тюра и