Свет в конце тоннеля (СИ) стр. 6
меня из зала не спросили, что Иисус и церковь думают о проституции. Мне бы задвинуть чего-нибудь про Марию Магдалину и прощение грехов, но я был пьян и меня понесло. Дело в том, что тогда одним из главных местных бизнесов была продажа детей в сексуальное рабство. В основном, в Китай, но и внутренний рынок тоже был вполне востребован. Как правило, девочек лет пятнадцати, но и на мальчиков тоже находился спрос. Детей было много, денег мало, кормить их не на что, и пристроить дочку в иностранный бордель считалось удачной инвестицией. Ведь она потом ещё и деньги в семью слать будет! Вот так выглядели тогда их семейные ценности. Бизнес это был криминальный, но настолько массовый, что замешаны в нём были буквально все — от босого крестьянина, продающего лишнего ребёнка, до начальников погранслужбы, проводящих за хорошую мзду через границу набитые детьми грузовики. Я обычно философически отношусь к особенностям регионального быта, потому что в каждой избушке свои погремушки. Даже если со стороны это выглядит дико, жизнь так устроилась неспроста, и всякому явлению есть свои причины. Я не революционер, а тот, кто продаёт патроны по обе стороны баррикад, поэтому не приглядываюсь к флагам, которые над ними подняты. Но я был пьян, а торговля людьми — одна из немногих человеческих практик, которая меня реально бесит. В общем, я задвинул им такую проповедь, что к её концу зал рыдал и трясся, представляя свои тощие смуглые жопы скворчащими на адских сковородках. Наутро я проспался и уехал, а они всей деревней объявили крестовый поход против сексуальной эксплуатации, подорвав целую отрасль криминальной экономики района. И если на религиозную пропаганду местные власти смотрели сквозь пальцы, то за такую идеологическую диверсию мне пообещали медленно сдирать кожу живьём, посыпая перцем. Поверить в это было несложно — они там всё посыпают перцем. Пришлось драпать в Китай. Но это уже совсем другая история…
Глава 2
Где кончаются права, начинаются возможности
— Так, всё, я готов. Упасть и сдохнуть прямо тут. Пацан, я очень надеюсь, что нога у тебя поправится быстро, потому что такими темпами мы не то что до зимы, до конца дней моих никуда не дойдём. Давайте искать ночлег, желательно под крышей или хотя бы со стенами, мне не нравится спать на виду у всего постапа на железнодорожной насыпи. Это может навести кого-нибудь на дурные мысли. Вон тот сарайчик видите? Топаем до него и надеемся, что не занят. А если занят, вежливо просим освободить.
— Хм, закрыто. Что интересно, недавно. Видишь, Лысая Башка, всё вокруг пыльное, а замок смазан. Сейчас я присяду, а ты, пацан, слезешь. Хватит на мне кататься. О-ох, спина моя… Лысая, дай мой мешок. Да перестань ты делать вид, что подойти не можешь! Я видел, как ты пацану волосы расчёсывала. Раз до него можешь дотронуться, то и до меня тоже. Нет? Будешь и дальше имитировать агрорадиус? Ну, как знаешь. Наверное, тебе это зачем-то надо. Или гвозди в башке жмут. Только не кидай, он тяжёлый. Положи и отойди, я инструмент достану.
— Замок смазанный и простенький, ломать не буду. Где-то тут было шильце и проволочка… Вот, всего делов. Да, я полон неожиданных умений, чего вылупились? Сложная биография, тяжёлое детство с бабулей, запиравшей шкафчик с бухлом. Каждый раз, обнаружив, что я отлил у неё самогонки, она меняла замок на более сложный. Так росла моя квалификация. Что тут у нас внутри? Да, теперь у нас, пацан. Кто бы это сюда ни сложил, законы собственности отменены апокалипсисом. Может, он сдох уже, что же, добру пропадать? Итак… Да, это явно чья-то база. Кого-то, кто мародёрит руины города, а потом утаскивает хабар, чтобы не отняли. Мародёрит вдумчиво, с толком, с пониманием процесса. Жратва — отдельно, шмотьё — отдельно, обувь… Кстати, мой размерчик! Это мы удачно зашли! Книжки, надо же. О досуге он тоже подумал, хотя литература ваша, без обид, ужасно унылое чтиво. Я встречал инструкции к холодильникам, где было больше интриги в сюжете. Смотрите-ка, а вот это интересный ящичек. Железный и с отдельным замком. Что же там такого