Священная охота стр. 2
тело.
Принц Болесо кин Стагхорн был младшим из выживших… из всех сыновей священного короля — не позволил себе даже мысленной ошибки Ингри. Болесо был еще совсем молодым человеком, хотя уже несколько лет назад достиг полной телесной силы. Высокий и мускулистый, он отличался, как и все члены семьи, длинным подбородком, скрытым под короткой каштановой бородкой. Темные волосы теперь были спутаны и пропитаны кровью. Бьющая через край энергия принца иссякла, и, лишившись ее, лицо потеряло прежнюю притягательность, так что Ингри даже удивился про себя, как мог он когда-то считать принца красивым. Ингри сделал шаг вперед и обхватил обеими руками череп, нащупывая раны. Раны… Расколотая кость подалась под нажимом пальцев; лоб в двух местах был глубоко рассечен, на ранах запеклась почерневшая кровь.
— Каким оружием нанесены раны?
— Собственным боевым топором принца. Он был на подставке вместе с латами, в спальне.
— Как неожиданно… и для самого Болесо тоже. — Ингри мрачно задумался о судьбе принца. Всю свою короткую жизнь Болесо, по словам Хетвара, то пользовался любовью и вниманием, то оказывался совершенно забыт и родителями, и слугами, и естественная надменность, присущая его происхождению, стала разъедаться опасной жаждой почестей, славы, воздаяния за пренебрежение. Надменность — или это была тревога? — в последнее время скрылась под чем-то еще, какой-то ужасной
неуравновешенностью.
«А то, что лишается равновесия, — падает…»
На принце была короткая распахнутая шерстяная вышитая мантия, отороченная мехом и вся теперь запятнанная кровью. Должно быть, он был в нее одет в момент смерти. Ничего больше видно не было… Никаких ран на бледной коже. Когда управитель сказал, что он ждал распоряжений, он явно чего-то недоговаривал. Приближенные принца были так потрясены ужасным событием, что даже не осмелились ни обмыть, ни переодеть мертвеца. Тело принца покрывала пыль… нет, не пыль. Ингри провел рукой по складке ледяной плоти и настороженно взглянул на появившиеся на пальце пятна — мутно-синие, лимонно-желтые и ядовито-зеленые там, где порошки смешались. Краска? Пудра? На темном мехе одежды тоже были заметны неясные разводы.
Ингри выпрямился, и его взгляд упал на что-то, что раньше показалось ему грудой мехов у дальней стены. Он подошел поближе и опустился на колени.
Перед ним был мертвый леопард. Точнее, самка леопарда, как обнаружил Ингри, перевернув зверя. Мех был мягким и шелковистым. Ингри коснулся холодного закругленного уха, жестких белых усов, золотистой шкуры, испещренной темными пятнами, потом поднял тяжелую лапу с кожистыми подушечками и мощными когтями. Когти были опилены. Вокруг шеи животного оказался туго затянут красный шелковый шнур, его конец был обрезан. Ингри почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы, но постарался скрыть свою реакцию.
Ингри поднял глаза. Наблюдавший за ним Улькра побледнел еще сильнее.
— Это зверь не наших лесов. Откуда, ради всего святого, он взялся?
Улькра прочистил горло.
— Принц купил его у каких-то дартаканских купцов. Он собирался завести в замке зверинец или, может быть, натаскать леопарда для охоты. Так он говорил.
— Как давно это произошло?
— Несколько недель назад. Еще перед тем, как здесь останавливалась его благородная сестра.
Ингри потрогал красный шнур и позволил бровям вопросительно подняться.
— А это как случилось?
— Мы нашли зверя повешенным на балке в спальне принца, когда мы… э-э… вошли туда.
Ингри сел на пятки.