Свистать всех наверх [Два дня и три ночи][Когда пробьет восемь склянок] стр. 152
всякой нежности.
— Значит, ты водил меня за нос,— тихо сказала она.— Ты заставил меня так страдать целых тридцать часов, в то время как сам все прекрасно понимал!
— Долг платежом красен. Ты обманывала меня, я тебя. Все справедливо.
— Я тебе очень благодарна,— язвительно произнесла она.
— Если это и не так, то вам бы следовало быть ему благодарной, черт возьми,— холодно заметил дядюшка Артур. Наверное, медведь в берлоге сдох. Впервые в жизни дядюшка Артур обращался к представительнице аристократии, пусть даже по мужу, в такой язвительной манере.— Если Калверт не хочет сказать несколько нужных слов в свое оправдание, то
я сделаю это за него.
Пункт первый: если бы вы прекратили передавать свои маленькие радиограммы, Лаворски мог подумать, что произошло что-то подозрительное и, оставив последнюю пару тонн золота на «Нантвилле», смылся бы восвояси прежде, чем мы оказались здесь. У людей вроде Лаворски очень обостренное чувство опасности. Пункт второй: они бы ни за что не признались публично в своих преступлениях, если бы не были уверены, что нам конец. Пункт третий: Калверт хотел подстроить все таким образом, чтобы всеобщее внимание было постоянно приковано к «Файеркресту». В этом случае капитану Роули и его людям можно было занять исходные позиции тихо и без лишнего кровопролития. Не исключено, что и ваша кровь могла пролиться, дорогая Шарлотта. Пункт четвертый и очень важный: если бы вы не поддерживали с ними постоянную радиосвязь, сообщая о наших перемещениях вплоть до самого последнего момента, когда мы проскочили через эти ворота,— кстати, мы даже не закрыли дверь в салон, чтобы вы могли слышать наши переговоры и постоянно быть в курсе наших действий,— иначе встречного боя было бы не избежать. Стрельба началась бы с того самого момента, как были сорваны с петель ворота ангара. Никто не сможет сказать, сколько людей погибло бы при этом. Но они знали, что мы находимся под контролем, они знали, что мы в западне, что вы на борту с пистолетом наготове, что дверца капкана вот-вот захлопнется. Наконец, пункт пятый, самый важный из всех: капитан Роули прятался в сотне ярдов отсюда в боковом туннеле, а его подразделение находилось при этом в помещении кладовки в здании замка. Как, вы думаете, они могли узнать, когда выступать, причем выступать надо было одновременно? Как положено всем морским пехотинцам, у них были переносные приемники, настроенные на нужную волну, и они прекрасно слышали все ваши тайные переговоры. Вы же помните, передатчик был украден на «Файеркресте». Это был передатчик Калверта, моя дорогая. Прошлой ночью он узнал частоту переговоров с Большой землей. Это произошло после того, как он... ээ... дал вам кое-чего выпить. Тогда он и проверил настройку передатчика. Еще до того, как воспользоваться передатчиком в замке.
Шарлотта обратилась ко мне:
— Мне кажется, что ты самый лживый, мерзкий и негодный человек из всех, кого мне доводилось встречать на свете.— Ее глаза блестели то ли от слез, то ли от чего-то другого, мне неизвестного. Я почувствовал себя очень неловко и неприятно. Она положила свою руку на мою и произнесла тихо:
— Дурак, о какой же ты дурак! Ведь пистолет мог выстрелить. Я... я же могла убить тебя, Филип!
Я похлопал ее по