Свиток 2. Непобедимый стр. 204
«недочеловеков» попытаться слепить изображение овцебыка догадался только я. (За что наш шаман и отлупил меня с особой старательностью.) Но ни Лга’нхи, никто другой из местных мальчишек-девчонок даже не порывался что-то слепить или нарисовать. Видать, тягу к подобным искусствам тут отбивают у детишек еще в младенчестве, просто я как-то раньше не обращал на это внимания. А вот, кстати, интересный был бы материал для какого-нибудь детского психолога. Как подобный запрет влияет на развитие творческих способностей? Ведь первое, с чего начинают они проявляться и закрепляться у детей, — это рисование и возня с грязью под названием «лепка куличиков». Может быть, еще и из-за этого, а не только ограниченности ресурсов степняки пребывают в самой низкой стадии развития среди всех остальных народов? О, готовая тема для диссертации!
Впрочем, мне не до писания диссертаций, мне бы с этими шкетами разобраться. И главное, непонятно, то ли похвалить их за то, что новые идеи быстро перенимают, то ли отругать за покушение на святое. Вот даже не знаю, как правильнее поступить.
С одной стороны, вроде хочется разрешить, чтобы у них в мозгах сразу что-то связанное с метанием предметов отложилось и в будущем запрет на поражение цели с дистанции легче обойти было. А с другой — как взрослые посмотрят на подобные игры?
Нет, понятно, конечно, что придут за разъяснением к Шаману. Но если я не обосную грамотно и убедительно, почему это можно, — проблемы возникнут уже у меня. Пусть не сразу, но ведь, случись какая беда, причинно-следственная связь между разрешением Шамана на «неправильные» игры и нашествием, допустим, саранчи, выявится мгновенно. А мне это надо?
Вот опять забота. Как бы их так похвалить, чтобы думали, что отругал и даже наказал? Вот даже не знаю, как правильнее поступить.
— Вы что, гаденыши малолетние, такое делаете! — начал орать я на них. — Большую беду на племя навести хотите, неумехи бестолковые. Вот я вам ужо!
Малышня вздрогнула, но, судя по рожам, не очень-то испугалась. Видать, чувствуют, что я не серьезно. Дальше в голову вообще ничего полезного не лезет. Ну не умею я «страшно» ругаться, если только действительно не разозлюсь. А злиться на эти юные и забавные мордашки ну никак не получается. Ладно, попробуем подойти с другой стороны.
— Вы, мерзавцы, когда песок в кучу сгребали, внутрь чего-нибудь закапывали? — вопросил я подозрительным тоном.
— Нет. А что закопать-то надо было? — деловито осведомился Дрис’тун, уже заранее прикидывая, где бы можно было это «что» достать.
— Твое счастье, бестолочь, что ты этого не знаешь, — «успокоился» я. А потом, будто бы заметив новый непорядок, снова рявкнул: — А почему к дротику веревка не привязана? Ты сам подумай, дуралей, если ты веревкой себя с оружием своим не соединишь, что будет?
— Что? — Наивный взгляд, полный адского коварства, чей хозяин явно надеется выманить из меня подобными нехитрыми приемами информацию про жуткие тайны загробного мира и прочие шаманские дела. Да и ладно! Хорошо хоть, что Дрис’тун и его подельники всерьез заинтересовались моими словами и, каким-то своим гадским чутьем поняв, что бить их не будут, придвинулись поближе ко мне. (Ну никакого страха перед грозным Шаманом!)
— А вот что! — Ехидно ухмыляясь, я бросил в Дрис’туна шариком репейника, который оторвал от собственных