Свободные Миры стр. 138
с Кудрявцевым — командором «акинаков», раньше был знаком?
— А что? — сразу насторожился Зяма.
— Есть кое-что, что будет ему интересно. Оттуда, — он мотнул головой. — с фронта.
Зяма приложил палец к губам, мол, помолчи пока. Встав, он вытянул из под диванчика черный прибор с непонятными закорючками по всему корпусу, нажал кнопку, и сказал:
— Глушилка, мардунская. Здесь вроде чисто, проверяем все постоянно, но на всякий случай.
— Серьезно все у вас, по взрослому, — удивился Толстый.
— А то, — усмехнулся Зяма, присаживаясь обратно на стул. — Что там, ты говоришь, с фронта привез?
Толстый вынул из кармана флэшку и положил перед Зямой.
— Вот, это очень интересно «акинакам»
будет. Сможешь передать, чтоб адресата достигло?
— А это действительно важно?
— Очень.
Зяма хлопнул ладонью по краешку стола, и весело сказал:
— А-а-а, сделаем все как надо, братка. Пока, — он пододвинул флэшку обратно к Толстому. — пусть она у тебя полежит.
Толстый убрал носитель информации обратно в нагрудный карман потрепанного кителя, а Зяма достал из холодильника четыре бутылки пива, и то, что часто снилось Толстому во сне во время службы, большую вязанку настоящей жирной донской селедки — шамайки.
— Отметим твое возвращение домой, братка, — сказал Зяма, ставя все добытое в холодильнике на стол. — Сколько же мы с тобой не виделись?
— Почти год.
— Точно, — подтвердил Зяма.
Почти в полной тишине, они распили по первой бутылке, и Толстый, спросил:
— Слышь, дружбан. Ты говорил, что приподнялся, как, если не секрет.
— Да, секрета нет никакого. Ты ведь помнишь, что я в скины подался?
— Ну, то еще при мне было.
— Сколотил свою команду, пару акций провели, а потом менты на хвост сели крепко. Думал, что все, или зона, или в бега. А тут на меня, знаешь, кто вышел?
— Кто?
— ВКР, — со значением произнес Зяма.
— А что это?
— Вольная казачья республика, лет шесть назад возникли, в 2009-м кажется. Им Кудрявцев мои координаты скинул, попросил присмотреть.
— А причем здесь скины и казаки, ты ведь с ними никогда не контачил?
Зяма щелкнул пальцами правой руки, и наклонившись поближе к Федору, почти прошептал:
— Толстый, там такой клубок, что сам черт ногу сломит. Там тебе и казаки из ВКР, и «акинаки», и немцы непонятные, и вояки, и даже, авторитеты криминальные. Там общего, только одно — черных нет, а для нас, это основное, — он приподнялся, сделал хороший глоток пива, и продолжил: — Теперь, мы с фашизмом и прочим нацизмом завязали. Организовали военно-патриотический клуб «Воин Тихого Дона», готовим молодежь, наркоманье гоняем, и даже, блин, ментам помогаем. Вот это, — он обвел вдоль стен рукой. — все, нашему клубу принадлежит, ну, половина спорткомплекса, а я, замначальника клуба.
— Неплохо, — одобрительно заметил Толстый, всегда с подозрением относившейся к увлечения Зямы, фашисткими идеями. Хоть и не читал никогда ни одной листовки, что друг притаскивал, но то, что фашизм есть зло, он усвоил с раннего детства. То ли дело — патриотизм, борьба за свой народ, звучит гораздо лучше. Толстый спросил: — А в городе как, перемены какие?
— По разному. С одной стороны, заводы вновь открываются из-за этих Врат, сбыт растет, мест рабочих больше, а с другой, людям платить еще меньше стали. А если кто-то возмущается, то пинком под зад всю рабочую смену, а