Библиотека

Сын епископа стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

мощи, которой владел сам король. Месяц спустя в тавернах смятенные очевидцы, которым развязывал языки эль, с опаской шептали о магии, которой воздействовал на короля Морган накануне судьбоносной схватки — и, благодаря ей, вырвались на свободу грозные силы, которые, как утверждал Брион, были благими, унаследованными им от отца-государя; но даже это допущение бросало на короля мрачную тень, насколько это касалось Лориса. Этот честный, пусть несколько суровый по своим верованиям человек, не был настолько наивен, чтобы согласиться, будто чистота помыслов и священное рвение — или Божественная милость к помазанному королю — послужили к спасению Бриона, хотя он держал свои предчувствия при себе, пока был жив Брион.

Теперь Лорис точно знал, что лишь такая мощь, какой обладал самый Враг, могла принести Бриону победу над таким противником, столь его превосходившим. И если эта мощь была дарована или даже просто высвобождена одним из проклятых Дерини, источник ее был очевиден: недоброе наследие из тьмы долгих лет союза с нечестивым племенем. Двойной опасный дар — от Бриона и Джеханы — падал двойным проклятием на их отпрыска. Для Келсона не оставалось надежды на избавление, и его надлежало уничтожить.

В силу тех же доводов не должно было щадить и Нигеля, брата Бриона, с его птенчиками — ибо, хотя в их жилах не текла кровь Джеханы, они, как и Келсон, происходили из рода Халдейнов, от королей, которые поколение за поколением несли в себе деринийское проклятие со времен Реставрации.

Страну надлежит избавить от этого зла, очистить от темной деринийской заразы — следовало возвести на престол Гвиннеда новую королевскую династию — а кто лучше подходил и кто имел больше законных прав, нежели древний королевский род Меары, человеческий до мозга костей, один из сторонников которого ныне предлагал помощь законному примасу Гвиннеда, если только этот примас поддержит их в борьбе за независимость.

Ощутив дрожь, Лорис опустил свой требник на грудь под домотканую шерстяную рясу и укутал плечи прохудившимся плащом — он, который нашивал тонкое полотно и шелк и меха, прежде чем лишился должности! Два года простой и скудной жизни у Безмолвных Братьев убавили на пядь и без того тонкую талию и обточили до еще большей резкости соколиные черты, но голод, который ныне терзал епископа, был отнюдь не плотским. Как только он положил ладонь плашмя на оконное стекло, на глаза ему попался аметист его перстня — единственное, что осталось от его прежнего титула — и он с блаженством вспомнил слова из письма, лежавшего у самого сердца:

«Меара не станет больше склоняться перед деринийским королем, — гласило

послание, вторя его собственному решению. — Если вы одобряете этот замысел, просите, чтобы вам отпустил грехи монах по имени Джеробоам, который явится в течение недели проповедовать, и руководствуйтесь его советами. Пока Лаас…»

Лаас. Одно это название вызывало в мыслях образы древней славы. То была столица независимой Меары за сто лет до того, как первые Халдейны явились в Гвиннед. Из Лааса суверенные властители Меары правили своими землями столь же горделиво, сколь и любой Халдейн, и земли их были ничуть не хуже. Но у Джолиона, последнего меарского государя, были только дочери к тому времени, когда он лежал на смертном одре сто лет назад,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.