Сын Казана стр. 112
и нашла себе приют у старого, беззубого индейца Тюбоа, которому Пьеро из жалости позволил охотиться в своих владениях. Карвель так живо представлял все, что рассказывала ему Нипиза, точно сам присутствовал при этой полной ужаса трагедии, когда в какой-нибудь один час солнце должно было навеки закатиться для Нипизы, и представлял себе трогательную картину, как старый, благородный Тюбоа, выбиваясь из сил, целые мили нес на себе несчастную девушку от самого омута и вплоть до своей юрты. Он ясно представлял себе, как в течение долгих недель голода и невыносимых морозов жизнь Нипизы висела на волоске. И в добавление ко всему, когда выпал глубокий снег, Тюбоа вдруг умер.
И когда она окончила свой рассказ, то глубокий вздох вырвался вдруг у него из груди он долго, не мигая, смотрел на огонь и, наконец, сказал:
— Завтра я отправляюсь в Лакбэн.
Сперва Нипиза не ответила. Она тоже долго смотрела на огонь. Затем сказала:
— Тюбоа тоже собирался убить его, но только весной, когда он смог бы туда пойти. А когда Тюбоа неожиданно умер, то я решила сделать это сама. Поэтому я захватила с собой ружье Тюбоа. Я зарядила его только вчера. Но только вы, мосье Джим…
Она с гордостью посмотрела на него, и глаза ее заметали искры.
— Вы не пойдете в Лакбэн, — продолжала она почти шепотом. — Я уже послала туда вестника…
— Вестника?
— Да… Индейца Укиму. Только два дня тому назад. Я поручила ему сказать, что я еще жива, не умерла, что я опять здесь, у себя, я хочу его видеть и согласна быть его женой! О, он прискачет сюда немедленно! И вы не убьете его. Нет! Не посмеете!
Она улыбнулась во все лицо, и сердце у Карвеля похолодело.
— Ружье заряжено, — продолжала она. — И я убью его сама. — Два дня тому назад… — залепетал Карвель. — А отсюда до Лакбэна…
— О, не беспокойтесь! — возразила Нипиза. — Он завтра же уже будет здесь. Завтра, едва только зайдет солнце, он уже явится сюда своей собственной персоной. Я уж знаю! Я так и сгораю от нетерпения, завтра он уже будет здесь. Он прилетит сюда, точно на крыльях.
Карвель низко опустил голову. Точно не замечая этого, Нипиза снова стала смотреть на огонь. Но она почуяла, почему он это сделал, и сердце ее забилось.
Если бы старый Тюбоа был здесь, то в этот вечер он прочел бы странные предостережения в шепоте ветра, который пролетал над вершинами деревьев. Таков уж был этот вечер. Именно в этот, сегодняшний вечер, по мнению Тюбоа, должны были летать по лесам различные фантастические существа и перешептываться между собою о грядущих событиях. Трудно сказать, знал ли что-нибудь старый Тюбоа в свои девяносто лет и мог ли он подозревать что-нибудь такое, чего не предусмотрел бы, несмотря на свои молодость и доверчивость, Карвель. Завтра, завтра! Нипиза так уверенно сказала, что именно завтра у нее будет гость. Но, прислушавшись к шепоту деревьев, Тюбоа мог бы сказать:
— А почему не сегодня ночью?
Была полночь, и полная луна стояла над поляной. В юрте спала Нипиза. В тени можжевельника, невдалеке от огня, забылся сном Бари, а еще дальше, почти у самой опушки леса, крепко похрапывал Карвель. Молодой человек и собака