Сын Пролётной Утки стр. 599
вчера темным вечером на прогулке Рыжик, увидев в лесу какого-то хомяка, рванул за ним с такой силой, что Марина едва не обвилась вокруг сухой, с ободранной кожурой елки, до крови разбила себе колено… После этого могло случиться так, что она не захочет уже никогда видеть наших собак – ни рыжего бегемота, ни распространителя ароматов Серого, ни Майку с ее африканским хвостом-опахалом.
Но по мере того, как мы подходили к вольере, прихрамывающая походка Марины выпрямлялась, делалась уверенной, упругой, даже жесткой, на ходу Марина поднимала голову. Это было преображение…
Я понял, что сейчас произойдет, и заранее жалел Марину, опасался ее обычного упрямства и все-таки до конца не верил, что она сейчас совершит то, что решила совершить.
Увы, Марина была верна себе. Когда до вольеры оставалось пройти метров тридцать, она вдруг остановилась, словно бы налетела на забор, и скомандовала резким, внезапно осипшим голосом:
– Стоп!
Супруги, на лицах которых обозначившись один раз, продолжала расцветать счастливая улыбка, остановились с недоуменным видом… Посмотрели на Марину и глаза их сделались жалобными.
Супруги пытались что-то сказать, но Марина довольно жестко оборвала их:
– Нет, нет и еще раз нет! Простите меня, пожалуйста! – голосом, в котором дребезжала стеклистая хрипота, полезшая вверх, произнесла она. – Собак мы оставляем у себя… Простите, пожалуйста, за беспокойство. – Решение собачьего вопроса она взяла на себя одна, меня вообще старалась не заметить, – собственно, в этом была вся Марина, целиком, с характером своим непростым, не привыкшим слушать других.
Растерянно переглянувшись, супруги пытались что-то сказать Марине, но не смогли, словно лишились дара речи. Что-то в них заколодило, сломалось, лишилось жизненных соков, – потому и не сумели выдавить из себя ни одного слова.
Марина круто развернулась и двинулась назад, четко отбивая шаг взмахами руки, будто в воинском строю.
– И давайте больше не будем о собаках, – сказала она не оборачиваясь, в следующий миг жесткий голос Марины ослаб, она, перестав взмахивать рукой, приподняла ее и тут же опустила, будто не могла держать на весу, закончила фразу свистящим шепотом: – Они помогают мне жить… Если бы не они, то и меня, наверное, уже не было бы на свете. И вообще… я их люблю.
Так собаки остались жить у нас. Живут до сих пор, радуются солнцу, лесу, птицам, Марина, как и в прошлые годы, передвигается прихрамывая, иногда обижается на собак, лечит синяки, плачет, но потом все проходит… С собаками она, похоже, не расстанется уже никогда.
Не дано расстаться, вот ведь как. Это судьба.