Сыщики 45-го стр. 96
из алюминиевой кружки мелкими глоточками, хмуро смотрел на подчиненных. И те смотрели на него – со скрытым страхом, с невольным уважением. Новость уже гуляла по коридорам правоохранительной системы. Подчиненные Черепанова с утра пораньше кинулись в музей составлять акты, заполнять протоколы.
– Ну, вы даете, Алексей Макарович… – уважительно пробормотал Вишневский.
– И ведь все втихую, никому не сказал, сгинул на весь день, а потом вернул украденную картину… – задумчиво проговорил Конышев с ревнивыми нотками.
– Он и сейчас не хочет говорить, куда мотался за Поленовым, – заметил Чумаков, – мышкует начальник. Но ладно, хоть что-то сделано. Практика – критерий истины, как говорится…
– Тайна следствия, – огрызнулся Алексей.
– Ага, а мы, оперативники, проводящие расследование, тут совершенно не при делах… Может, ты попутно выяснил, кто убил Лукьянова?
– Тот же, кто похитил картину.
– И этот таинственный субъект…
– Не знаю. Да серьезно не знаю, – раздраженно бросил Алексей, – чего пристали? Считайте, что мне повезло. Начальник выполнил работу подчиненных. А вы неплохо провели вчерашний день?
– Пристыдить хочет, – вздохнул Петров. – Мы тут пашем, дух перевести некогда…
– А сам два завтрака в столовой взял, – засмеялся Куртымов. – И что характерно, оба стрескал.
– И что? – вспыхнул Петров. – Задница не затрещит. Может, я не наедаюсь? Тебе какое дело до моих завтраков?
– Алексей Макарович, вы уверены, что поступаете правильно? – негромко спросил Гундарь. – Держите в тайне свои источники информации, важные аспекты следствия. Может, все-таки прольете немного света? Почему вы не хотите рассказать, где нашли картину? Мы можем выставить там засаду или что-то в этом роде…
– Ломается, как девочка… – еле слышно пробормотал Петр Антонович, надеясь, что его не услышат.
Но Алексей сегодня все слышал. Нервы были напряжены, чувства усилены.
– Ты не уверен в себе, Алексей Макарович? – спросил Конышев громче.
«Я не уверен в других», – подумал Алексей.
– Вы же не считаете, что кто-то из нас причастен к этим делам? – завершил ударную мысль Гундарь и сам испугался своих слов.
Люди замолчали. Сначала посмотрели на Гундаря, потом на Черкасова.
– Заметь, Егор, это ты сказал, – усмехнулся Алексей. – Лично я об этом даже не думал. Разве могут сотрудники правоохранительных органов быть причастны к зверским преступлениям?
– У меня с вами уже чердак дымится, – пожаловался Пашка Чумаков, – отказываюсь что-либо понимать…
– Где Дьяченко? – Алексей обвел взглядом присутствующих. Те пожимали плечами, прятали глаза. Только Конышев не стал прятать голову в песок, хотя и выглядел немного пристыженным.
– Не волнуйся, Алексей, отсутствие Дьяченко не связано с алкогольными мотивами… На этот раз точно не связано. Человек работает, предупредил, что хочет покопаться в архивах – есть у него одна задумка…
Звучало таинственно. И возникало подозрение, что в этой комнате секретничает не только он, Черкасов. Скоро вся группа разобьется на кружки по интересам.
– Ладно, всем за работу. Отправные точки неизменны: завод ЖБИ, происшествие в музее и два убийства, связанные с линейным отделом. А еще мне с Черепановым разбираться – боюсь, он на меня все городское руководство натравить собрался…
Глава двенадцатая
– Давай, выходи, хватит сопли жевать, – вытолкнул он Куртымова за калитку, мимоходом глянув на часы. Не за горами одиннадцать вечера, плыли черные тучи, усиливался ветер. За спиной в частном доме осталась девочка с острым носиком и большими глазами, маленькая жена, которую он вряд ли отважился бы назвать миловидной (но тут каждому