Таблетка стр. 462
работал. Какая расточительность, подумал я, и это в центре города, где аренда квадратного метра коммерческих площадей стоит безумных денег! Наверное, здание в собственности.
Мужчина поднялся мне навстречу.
Он совершенно не был похож на Аль Пачино. Слишком молод, светловолос, с мягкими чертами лица. В его внешности не было абсолютно ничего инфернального. Он пожал мне руку – не слишком сильно, не слишком слабо, ровно так, как нужно, не задержал рукопожатие, не отдёргивал свою ладонь раньше времени, и ладонь его была сухой и тёплой. Всё было идеально до жути.
– Здравствуйте, рад вас видеть! Садитесь.
Он указал мне на удобное кресло перед маленьким журнальным столиком у стены и сам не стал возвращаться за свой начальственный стол, а сел в кресло по другую сторону журнального столика, точно такое же, как у меня, ровно такой же высоты. Безупречный этикет.
– Признаться, сроки поджимают. Пора закрывать сделку и сдавать отчёт.
– Я готов. Просто был немного занят – дописывал книгу.
– Вот и славно! Как, трудно было?..
В его тоне не было никакой деланности или формальной вежливости. Только искренний интерес и участие. Вопрос мог относиться как к моему решению, так и к литературному труду. Я предпочёл второе.
– Как вам сказать. скорее, трудно сейчас. Когда заканчиваешь книгу, кажется, что всё уже сказал, сделал всё, что мог, и не понимаешь, зачем дальше жить. Самое время умереть, приятель, – говоришь ты себе. Но проходят дни, недели, месяцы, и появляется новый опыт, рождаются новые мысли. А, может, просто новые образы и слова для тех же самых мыслей. Да и мысль, по сути, всегда одна: нужно просто продолжать делать это. Катить в гору свой камень, танцевать, пока играет музыка, сражаться, не думая о победе или поражении. Каждый находит свой образ, но старается донести до мира эту единственно возможную мысль. Ведь у нас просто нет выбора! Но чувство опустошения на определённом этапе неизбежно.
– Я понимаю вас. Надеюсь, плод вашего труда стоил таких усилий.
– Порой мне кажется, что любой нормальный человек, когда прочтёт этот текст, сможет задать только два вопроса. Первый – «что курил афтар?» И второй – «есть исчо?»
Он засмеялся прекрасным смехом здорового, уверенного в себе и доброжелательного человека.
– Что ж, это не самая плохая реакция на прочитанное! Ваши литературные опыты наверняка чрезвычайно интересны. Но перейдём к делу. Ознакомьтесь с условиями контракта, пожалуйста.
Он придвинул ко мне стопку бумаг, которая уже лежала на журнальном столике.
Я бегло просмотрел десяток страниц, заполненных мелким шрифтом, и сказал:
– Да. Я согласен.
– Тогда подписываем.
Признаться, я всё же нервничал. И, доставая ручку, которую предусмотрительно взял с собой из дома, поранил палец заострённым концом дужки на колпачке.
На белый лист бумаги рядом с моим росчерком упала маленькая капля алой крови.
Он удовлетворённо улыбнулся и, забрав подписанный контракт, заметил:
– Это было совершенно необязательно.
1
Единственная надпись на хазарском языке, расшифрованная исследо–вателями. По мнению некоторых лингвистов, она означает: «Можно всё». По мнению некоторых историков, эта фраза была девизом знат–ной хазарской купеческой фамилии, у дома которого нашли камен–ную стелу с надписью. Впрочем, академическая наука не признаёт ни стелы, считая её поздней фальсификацией, ни