Табор смерти стр. 53
части Светогорского УВД. К телефону подозвали Ломова, тот ждал известий в своем кабинете.
– Ну что, студент? Взяли? – прокричал он в трубку.
– Ага. Дырку от бублика, – ответил Васин.
– Вот же, – Ломов помолчал. – Черт, а так хорошо начиналось. И кто виноват? А не Заславский ли схитрил?
– Это что, как в шпионских книгах? Должен был оставить знак, типа опустить занавеску, и не опустил. Вроде и перед милицией выслужился, и подельника от ареста спас. И для всех он хороший.
– Тоже вариант. Книжки эти не с потолка писались, – изрек Ломов. – Но маловероятно.
– А мне что теперь? Домой собираться?
– Ха, разогнался… А представь, что вкралась какая-то случайность. Поменял наш клиент свои ближайшие планы. Но награбленное карман тянет. И прибежит он к нашему мастеру клыков и резцов.
– Возможно, – без особого энтузиазма произнес Васин, которому надоела Москва, удручало невыполненное задание и страшно хотелось домой, к семье.
– В общем, ждем, – подытожил Ломов.
– Ждем, – безрадостно отозвался Васин.
Ну и дождались. Наружное наблюдение с дантиста сняли – наружка и так перегружена работой и не может топтать за объектом долго. Поэтому и прошляпили все на свете.
Через два дня Заславский шел домой проходным замусоренным двором Замоскворечья, где только кошки да крысы. И случайно напоролся на финку.
В общем, не зря он боялся Копача. Ох, не зря…
Глава 23
В кабинете начальника разбойного отделения МУРа и по совместительству бывшего пограничника атмосфера царила тяжелая. Оперативная работа – она такая, состоит не только из блестящих побед, но и из обидных поражений. Но оптимизма эта философия в настоящий момент не добавляла. Васин и Панарин ерзали на стульях. Вины они особой за собой не чувствовали, вроде все делали как надо, но результат получился удручающий.
– Теперь очевидно, что фигурант узнал о двурушничестве Заславского, – отметил майор.
– И не вынесла цыганская душа позора, – усмехнулся Гоша.
– Ну да, – кивнул Васин. – И наш заложник чести убит…
Что ему нравилось в милиции – Пушкина и Лермонтова здесь знали все и нередко цитировали.
– Вам весело? – зло осведомился начальник отделения.
– Черный юмор, – поморщился Гоша. – А так, конечно, мы по уши в дерьме. И главное, непонятно, где ошибочка вышла. Вроде операция была подготовлена тщательно. Аккуратненько, скрытно все перекрыли.
– И как же вас, таких скрытных и аккуратных, какой-то цыганский архаровец раскусил?
– Узнаем, только когда его поймаем.
– Долго мы его так ловить будем, – скривился майор. – А что тут самое мерзкое, знаете?
– Копач сейчас руки потирает, хохочет и своим подельникам втирает, как хитро оперов из МУРа провел и стукача на перо поставил, – с самоуничижительным удовлетворением расписал позорную картину Гоша.
– И на новое дело готовится, – продолжил мысль начальник отделения. – А мы его не остановили… В общем, проявили профессиональную непригодность, товарищи.
Да уж. Провал знатный. Мало того, что не взяли предводителя жестокой шайки, так еще и приобрели мокрушный висяк. Потеряли кандидата на вербовку, который мог ярко освещать преступную деятельность в сфере незаконного оборота драгметаллов и которого ОБХСС уже ждал в ряды своего негласного аппарата с нетерпением. А теперь как перед коллегами объясняться? И перед начальством? И перед Генеральной прокуратурой?
А еще совершенно непонятно, как утекла информация. С этим надо было разбираться срочно. Неперекрытая утечка – это всегда риск полного провала дела.