Табор смерти стр. 59
его и обшарил. В боковом кармане лежал золотой браслетик, украшенный разноцветными камнями.
– Ого! Браслетик Долмачев вам подарил? – спросил Васин. – Или просто подержать попросил?
– Подарил, – всхлипнула Аглая, изваянием замершая на венском стуле посреди комнаты. От ее хваленой торгашеской наглости не осталось и следа.
– А вы от греха подальше решили спрятать, – напирал оперативник.
– Ну да-а-а, – женщина взвыла.
Васин припоминал, что подобный браслетик числился с одного из налетов, кажется, в Пензенской области.
– А это что? – оперативник извлек из мешка бумажную папку с документами.
– Да это мой скаженный оставил как-то, – Аглая опять всхлипнула. – Не знаю, что это и кому нужно.
Васин пролистнул документы. А это уже интересно. Путевые листы. Товарные накладные. С подписями и печатями…
Глава 27
Когда Дюпеля под конвоем привели из камеры в кабинет следственно-оперативной группы, руководители попросили Васина погулять. Нечего создавать суету в такой почти домашней пьесе, как допрос.
В комнате остались Апухтин, который лениво листал материалы дела, и Ломов, сидящий на краешке стола и смотрящий на подконвойного с добрым ленинским прищуром.
– Присаживайтесь, – поднял глаза на бывшего шофера банды следователь. – В ногах правды нет.
– А ее вообще нет. – Дюпель вздохнул, уселся на жесткий стул, вытянул больную ногу и принялся массировать колено.
– Вы не правы. Сегодня у нас день правды. Так, товарищ майор? – повернулся к Ломову следователь.
– Истинная правда, – кивнул тот. – А за ложь сегодня будем бить. И очень больно.
– Ну я же всю правду вам как на духу! Я же не вру, – засуетился Дюпель.
– Уверен? – Ломов рассусоливать не стал, поднялся, подошел к допрашиваемому, навис над ним всей своей могучей фигурой, а потом резко выбросил вперед руку.
Дюпель втянул голову в плечи, ожидая удара. Но вместо этого увидел перед собой раскрытую ладонь оперативника, на которой лежал золотой браслет.
– Это твоя доля? – спросил Ломов. – Или скрысил от товарищей по разбойному цеху?
Дюпель завороженно глядел на браслет, не в силах ничего сказать.
– А чего тут спрашивать. – Ломов кинул браслет на стол. – Вещичка с трупа. Значит, ты и убил. А это вышка, однозначно!
Дюпель подскочил на стуле, попытался встать, но Ломов могучей рукой толкнул его обратно. И прошипел угрожающе, давя уголовника первобытной энергией справедливой ярости, которая распространялась от него волнами:
– Все! Как на духу! Соврешь хоть раз – тогда точно стенка! А для начала по камере все узнают, что ты крыса! И Копач узнает!
– Все, как на духу, – повторил Дюпель.
– Почему сразу не начал с этого?
– Боялся, что за чужие дела отвечать заставят!
– Давай сперва с твоими разберемся.
И начался допрос, наполненный откровениями, завываниями и жалобами на тяжелую долю и голодное детство.
Васин, точивший лясы с миловидной секретаршей в соседнем кабинете канцелярии областной прокуратуры, видел, как бандитского шофера, выжатого как лимон, на подкашивающихся ногах, вывели из кабинета. Сразу за порогом тот споткнулся и упал на пол.
– Встать! – крикнул конвоир, кладя руку на кобуру, готовый к любым фортелям задержанного. Второй конвоир тоже напрягся.
Держась за стенку, Дюпель с трудом поднялся, покорно сложил руки за спиной и поплелся по коридору.
– Мне пора, Лизочка, на ратное дело, – хмыкнул Васин и подмигнул секретарше.
В кабинете старшие товарищи обсуждали результаты допроса.
– Интересно, на этот раз он все выложил? – задумчиво произнес