Табор смерти стр. 70
толпу пассажиров. Хоть время было и позднее, но люди спешили на последний сеанс в клубе.
Около клуба на улице вилась приличная очередь. Там крутили новый индийский фильм «Господин 420» с Радж Капуром, и народ уже третью неделю ломился на него неиссякаемой толпой. Циркач был не слишком большим любителем кинематографа. Ему театр с цирком были ближе.
Он опасался, что Жиганов что-то заподозрит и не придет на встречу. Но тот был как штык. Его руку оттягивала холщовая сумка с двумя бутылками водки.
– Надо людям проставиться, – пояснил он. – Поучаствуешь?
– Да нет базара, – Циркач вытащил купюру и протянул экспедитору.
Тот с блаженной улыбкой спрятал ее в карман и спросил:
– Ну что, пошли?
– А иначе чего я здесь? – отозвался Циркач.
И они двинули в глубь жилого района с трехэтажными домиками под покатыми крышами, построенными пленными немцами для завода «Пролетарский пресс».
Вскоре немецкие дома остались позади. Пошли дощатые домишки, длинные покосившиеся бараки. Какие-то перелески и пристань у реки.
По мере продвижения этот поход по закоулкам нравился Циркачу все меньше. А не подрежут ли его сейчас? Хотя зачем и за что? Если бы его в чем-то подозревали, то Жиганов просто не стал бы разговаривать с ним. А подрезать человека, имеющего связь с милицией, – это сразу голову в петлю сунуть.
Но у экспедитора был такой вид, будто он приготовил новому знакомому приятный сюрприз. Только Циркач с детства не любил неожиданных сюрпризов. Слишком часто они ему выходили боком. Поэтому в груди росло беспокойство.
Из темноты возникли какие-то развалины. Потом цилиндрическая массивная водонапорная башня. За ней темнел зловещего вида двухэтажный барак. Почти пустой. Только на втором этаже горели окна, да над подъездом с распахнутой покосившейся дверью порывами ветра раскачивалась горящая электрическая лампочка.
– Не слишком далеко забрались? – спросил Циркач.
– Подальше положишь, поближе возьмешь, – бодро откликнулся Жиганов. – Здесь глаз посторонних нет. И люди все свои.
У входа маячил тип с характерной уркаганской наружностью: невысокий, со впалой грудью, на голове кепка-малокозырочка, сапоги всмятку, пиджак с наружными карманами, под ним тельник. Тип дымил цигаркой и настороженно оглядывался по сторонам.
Жиганов протянул ему руку и представил Циркача:
– Сашок. Из наших.
– Проходи, – кивнул тип в кепке.
На втором этаже была «малина». У Циркача возникало ощущение, что им все организуют по какому-то единому утвержденному стандарту. Что у них в Светогорске, что где-нибудь в Омске или Ленинграде. Стол с выпивкой и закуской. За ним пара человек – смуглых, крепких. Гармошка на стуле лежит, видать, недавно играли и отложили.
– Добра этому дому, – поприветствовал хозяев Циркач.
– И тебе того же, если сам человек добрый, – ответил хмельной, с цепкими глазами чернявый детина. – Присаживайся.
Экспедитор выставил бутылки на стол, чем вызвал одобрительные восклицания.
– Очень в масть, – кивнул чернявый. – Сейчас барон придет. Вместе с ним за знакомство и выпьем.
Что-то в происходящем все больше и больше настораживало Циркача, хотя враждебности к нему пока не ощущалось.
Жиганов исчез за дверью. Не подавал он признаков жизни несколько минут. Все это время в комнате висело ленивое, напряженное молчание. Даже выпить гостю не налили – видимо, без пахана тут ничего делать не принято.
Потом в соседней комнате послышались приглушенные голоса. И восклицание экспедитора:
– Да я же говорю, он