Таиландские встречи стр. 50
Своим ремеслом он занимается свыше пятидесяти лет.
Я внимательно наблюдаю за работой мастера, который вырезает на деревянной доске картину. На куске войлока лежит несколько маленьких блестящих стамесок. Мастер поочередно берет их и наносит штрихи на картину. Поражает ловкость, с которой он вырезает на деревянной доске тропические заросли, фигуры охотников, вонзающих длинные копья в извивающегося на земле тигра.
— Довольно сложный сюжет, — говорю я Парлу, — а ведь у мастера нет эскиза картины.
Мой собеседник улыбается:
— Этот резчик знает свыше тридцати подобных сюжетов. Каждый из них он может выполнить с закрытыми глазами в буквальном смысле этого слова. Мастер почти ничего не видит. Десять-двенадцать часов напряженной работы в день, иногда при тусклом свете лампочки, сделали свое дело. Работает, можно сказать, на ощупь. Но и сейчас он ничуть не уступает нашим лучшим резчикам. У Буньена поистине золотые руки. — Господин Парл делает паузу. — Но с каждым днем ему становится все труднее и труднее. Буньен не жалуется, но я вижу, как иногда, морщась от боли, он растирает суставы пальцев. Руки тоже стали сдавать, еще год-два, и мастер совсем не сможет работать.
— Почему же он не уходит на пенсию? — спрашиваю я.
Господин Парл смущенно улыбается:
— Пенсия ему не положена. Буньен служит в частной компании, поэтому в течение двадцати лет он должен выплачивать определенную сумму в фонд социального обеспечения, как бы копить себе деньги на старость. Но ему было не до этого. Надо было поднимать четверых детей. Наверное, Буньену на старости придется стать их иждивенцем или уйти в монастырь. Скорее всего последнее, ведь дети Буньена сами едва сводят концы с концами.
По изрезанному глубокими морщинами лицу мастера стекают капли пота. Видно, что человек привык отдавать все силы любимому делу.
— В последнее время он мало зарабатывает, — говорит господин Парл, — не та производительность труда, а оплата у нас сдельная.
— Но ведь Буньен долгие годы проработал на фабрике, потерял на производстве здоровье. Такому мастеру можно было бы сделать скидку, например увеличить расценки.
Господин Парл грустно вздыхает:
— К сожалению, это совершенно не волнует нашего хозяина. Он — типичный представитель крупного китайского бизнеса. А этих дельцов интересует только прибыль. Среди тайцев редко встретишь бизнесмена, зато много людей физического труда. Почти все рабочие нашей фабрики — тайцы.
Парл подводит меня к мастерам, вырезающим большое деревянное панно:
— Здесь изготовляются части мебельного гарнитура. Вот спинка дивана, эта панель — для журнального столика, а эти картины будут на дверцах серванта. Не правда ли, очень красиво? Действительно, все сделано очень искусно, каждая картина неповторима. Здесь и сюжеты из тайского эпоса, и жанровые сценки, и изображения природы.
У входа трудится мальчуган лет десяти. Он усердно обрабатывает наждачной бумагой большую деревянную фигуру слона. Господин Парл подходит к мальчику, кладет руку ему на плечо:
— Тават — наш самый молодой рабочий. На фабрике шесть месяцев. Раньше убирал мусор, а несколько дней назад я разрешил ему выполнять кое-какие вспомогательные работы. Пусть годика два поработает подсобным рабочим, а потом будет помогать мастеру, а заодно и учиться.
— Он тоже получает зарплату?
— Нет, что вы. Хозяин платит только тем, кто работает самостоятельно. Тават будет получать деньги в лучшем случае лет через шесть. А пока ему положено две