Библиотека

Тайна декабриста стр. 22

Размер шрифта
-
+
Тема

Кирюхина он оставался по-прежнему недавним сослуживцем, «рубахой-парнем», не дураком выпить.

— Давно к нам не заглядывали. Прогуливаетесь, значит. Присядьте, отдохните! — И старик подвинулся, всем своим видом показывая живейшую готовность покалякать.

— Здравствуй, товарищ Кирюхин, из кино иду, — сказал Сухорослов, садясь. — А ты все оберегаешь этот допотопный мавзолей? Пауки в ружье еще не завелись? — пошутил он. — Ну, что новенького? Да, впрочем, что я спрашиваю, ведь у вас тут сплошная древняя история…

— Не говорите, Василий Кузьмич! — запротестовал старик, становясь серьезным. — Ох и дела! Такие дела!..

— Что, Гольдман со своим заместителем поругалась? Или выходной день с четверга на понедельник перенесли?

— Грех шутить, — угрюмо сказал старик. — Дела, прямо оказать, уголовные.

— Ну?!

— Зинаиду Васильевну без малого не убили! В больнице лежит, говорят, па-ра-ли-зо-ва-на…

Кирюхин принялся рассказывать о происшествии в музее.

— Грабителя-то нашли? — перебил Сухорослов.

— Какое! — Старик махнул рукой. — Видать, бросили это дело. Никто теперь из милиции и не показывается.

Сухорослов поежился, словно от ночной прохлады.

— Закурим, что ли?

Он достал «Беломор» и так ловко щелкнул в донышко пачки, что папироса выскочила прямо в руки старику.

— Вот, Василий Кузьмич, какие неприятности случаются, — продолжал старик, глубоко затягиваясь. — Разве найдут? Держи карман шире…

Дальше разговор как-то перестал клеиться. Кирюхин начал зевать, речь его становилась все менее и менее связной. Наконец, он клюнул носом и опустил голову на грудь.

Папироса с наркотиком сделала свое дело Сухорослов выждал пару минут и потряс Кирюхина. Убедившись, что теперь никакое ЧП не в силах пробудить старика, оглянулся, прошел во двор и достал связку отмычек…

В зале стояла особенная, пустынная, стылая тишина, свойственная нежилым помещениям. Бледный круг света, брошенный электрическим фонариком, заскользил по полу… по витрине… по манекенам, которые в причудливых костюмах стояли безмолвные, как мумии, по бокам книжного шкафа.

По улице, огибая здание музея, неслись автомашины. Она торопились спуститься к понтонному мосту, который соединял левобережную часть города с промышленной правой: в полночь мост разводили для пропуска судов.

Сухорослов приблизился к шкафу, держа в одной руке снятые ботинки, в другой фонарик. Обувь поставил на пол и, присев, звякнул отмычками. Руки его слегка дрожали. Скрипнула отодвигаемая дверка. Сухорослов осветил полки: «Тут!». Папка лежала на прежнем месте. Оставалось взять ее, закрыть шкаф… Как будто все. Через несколько минут он будет за воротами музея, а дальше — солидная пачка «красненьких» и новый паспорт, обещанный ему шефом, привольная жизнь где-нибудь в другом городе, пока хватит денег…

Внезапно ему показалось, что сзади кто-то дышит. Сухорослов так и застыл на корточках, прислушиваясь. Нет, показалось, это он сам дышит. Ночной гость перевел дух и поднялся.

И в этот миг кто-то крепко взял его сзади за руку пониже плеча. Сухорослов, холодея, медленно повернул голову: сзади стоял… казак из стеклянного шкафа, большой, темный, бородатый, в железном шишаке. Но это не была мертвая «восковая персона», как в шутку именовали ее в музее. От страшного бородача веяло теплом жизни, а из-под шишака грозно глядели живые глаза. Левой рукой он держал Сухорослова, а правой опирался на пищаль.

Преступник оцепенел. Ощущение было такое, будто ему внезапно заморозили всю нижнюю половину туловища. Перехватило дыхание.

— Все, Сухорослов! — сказал казак голосом Чернобровина, прислоняя пищаль к витрине. — Папочку-то сюда дайте. — Он взял ее

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.