Тайна голубого стакана стр. 143
стройный подтянутый офицер в погонах капитана.
Увидев его, Галина, словно не веря своим глазам, даже попятилась назад и удивленно произнесла:
– Борис Георгиевич?! Подкорытов! Вы капитан! А как же стол, перстень, магнитный аппарат?
Сергей недоумевающе глядел на жену. Подкорытов, широко улыбаясь, сошел с крыльца и крепко пожал руку Галине:
– Здравствуйте, Галина Васильевна, с приездом вас, с благополучным возвращением на рудник. – Видя, что Ковригина все еще недоумевает, Борис пояснил: – Да, я действительно капитан, всегда был и до конца дней своих останусь советским человеком. А что касается стола – это довольно неуклюжая попытка врага использовать меня в своих целях. Впрочем, эта попытка успехом не увенчалась, как и все их другие попытки.
Отойдя от Ковригиной, Подкорытов крепко обнял Сергея. Они поцеловались.
– Здравствуй, дружище, – говорил Борис. – Рад видеть тебя на руднике.
– Я тоже рад, Борис, – отозвался Сергей. – Поднялся я на ноги. Возвращаюсь к труду. Врачи говорят, скоро костыли брошу. Через месяц бегать буду.
– Рад, – повторил Подкорытов и, обращаясь к Галине, сообщил: – Я ведь до самого последнего времени не знал, что Сережа спас мне на фронте жизнь.
– Он спас вам жизнь, – со вздохом вырвалось у Ковригиной, – а вы…
Она не закончила и отвернулась, чтобы скрыть набежавшие на глаза слезы.
Подкорытов понял, что Галина намекает на его назойливые объяснения в любви, и смущенно сказал Сергею:
– Виноват я перед тобой, Сережа, пришлось за твоей женой поухаживать и даже в любви объясниться. Безуспешно, правда, – закончил он шутливо.
Сергей слушал, строго нахмурясь. Понимая его состояние, Борис мягко пояснил:
– Не хмурься, Сережа. Еще со студенческих лет знал я о вашей любви. И хотя, честно говоря, завидовал тебе, но никогда и в мыслях не имел разрушать твою семью, оскорблять и грязнить ваши отношения с Галиной Васильевной. Но здесь, на руднике, обстоятельства сложились так, что для спасения жизни Галины Васильевны, для спасения ее открытия от вражеских рук мне нужно было подробнее узнать планы врага, а для этого следовало заручиться доверием диверсантов. Ты сам понимаешь, Сережа, что наши враги больше огня боятся честного советского человека. Они делают ставку только на подлецов, на моральных уродов. Вот и пришлось, в интересах дела, прикинуться подлецом, вконец морально разложившимся человеком. Потому-то я и выставлял так настойчиво напоказ свою мнимую любовь к Галине Васильевне. Чужие взоры к себе надо было привлечь. – Подкорытов умолк и закончил еще мягче: – Я, правда, доставил Галине Васильевне много неприятных минут. Но вы простите меня. Ведь все это делалось во имя вашей жизни, вашего открытия, во имя нашей Родины, наконец. Простите меня, Галина Васильевна, и поймите, что иначе поступить было нельзя. Мой план увенчался успехом, а враги еще раз оказались биты.
– Да я уж и не сержусь, Борис Георгиевич, – улыбнулась Ковригина. – Теперь мне все ясно. Я благодарна вашим друзьям и вам лично за все, что вы сделали для спасения рудника от этой банды.
– Что же мы здесь стоим, – забеспокоился Сергей. – Галинушка, вези нас на квартиру. – Указывая Подкорытову на новенькую машину, Сергей говорил: – Вот лошадку себе купили. Пока Галя за шофера поездит, а через месяц-другой я ее катать буду. Так поехали к нам. По словам Галины, ее хозяйка, тетя Шура, отлично готовит, а я как раз прихватил с собой