я. – А я и уйти не могу, покуда они в комнаты не отправятся. И не спится же людям!– Что ж они там делают, в ночи-то, раз не пьют?– Мне почем знать? Беседуют. Да о таком…– О чем же? – Глаза служанки озорно блеснули.– Страшные вещи они говорили, про… Как же его… Про некоего графа. Жестокого, кажется.– Ах! То про милорда Одерли, поди! – Рука, сжимающая булочку, дернулась. – И что говорили?– Что только он и способен на некие… Плохие вещи.Я взглянула в румяное лицо Грейс, стараясь уловить в нем след осознания, но моей пытливости не требовалось – ужас и так блестел в ее глазах, озаряя кухню ярче любой свечи.– Ах! Я так и знала, Джесс, я знала, что он как-то с этим связан! Ну, разве не помнишь, еще в том году на кухне шептались? Мол, что еще одна девчушка из его прислуги без языка осталась – это все его проделки! Больше некому! Да-да, так и болтают, что хэмпширский граф жесток и злобен, но что он языки слугам руками вырывает – этого все никак доказать не могут. Но я-то знаю, я чувствую!Я фыркнула, не скрывая недоверия:– Что за глупости, да разве ж кто способен на такое? Вырвать язык голыми руками?– Никто, кроме графа Одерли! Мне не веришь, так хоть к словам джентльменов прислушайся! А среди люда простого давно говорят, что у графа в доме призраки по ночам плачут, да свои люди по всему Хэмпширу есть – ходят в темных одеждах и убивают по его приказу. Всех, кто милорду не угоден! А обставляют все так, что и не докажешь и не подкопаешься!Ложка с горкой ароматных листьев замерла над чайником. Замерла и я, но вовсе не от страха – слова Грейс отозвались эхом.Внутри затеплился огонек надежды, и я глубоко вздохнула, прикрыв глаза, чтобы не дать ему превратиться в испепеляющее пламя.Соберись, Луиза Ле Клер.
– Что ты сказала? – едва слышно переспросила я.
– Говорю, призраки у него по ночам плачут, Джесс! Да-да, так и слыхала! А днем иногда и смеются!
– Я не об этом. Про… убийц.
– А, так говорят! И в Лаверстоке с полгода назад двое мужчин были убиты, помнишь? Тоже его рук дело, я уверена. – Она утерла рот тыльной стороной ладони, но только пуще размазала варенье по щеке. – А ты, если будешь такой крепкий чай господам подавать, они и под утро не разойдутся, а там уже заново завтрак накрывать.
– Да… Да, ты права, – заморгала я, глядя на заварник, до краев наполненный чайными листьями. – Спасибо, Грейс.
– И тебе спасибо. За то, что не докладываешь Джону. – Умяв последний кусочек булочки, она отряхнула руки о замасленный передник и кивнула на прощание. – Ты поди послушай господ, если мне не веришь. Все равно ведь еще целый чайник не разойдутся… Ну, удачи. До завтра.
Да уж, удача мне понадобится, – подумала я и, исправив чай, заспешила обратно в залу гостевого дома.
В ногах не чувствовалось усталости, и даже вечно выбивающаяся из-под чепца кудряшка перестала раздражать. Все мысли обратились к одному: надобно узнать об убийцах таинственного графа. Если они действительно берутся за подобную работу и не оставляют следов, значит… Я смогу стать свободной.
Вернусь домой в прежнем статусе. Вновь увижу сестер, будто бы последних четырех лет