Тайна корабля стр. 117
лунный свет на противоположном конце.
Вправо от нас, на расстоянии полумили, чуть покачивалась на якоре шхуна. На берегу, на полмили ближе к другому концу, туча взлетавших птиц указывала то место, скрытое от нас кустарниками, где матросы со свойственной им ненасытностью продолжали собирать яйца. Вправо от нас, в небольшой песчаной выемке, лежала на берегу шлюпка.
Нэрс отшатнулся в тень кустарников.
— Что за чертовщина? — прошептал он.
— Трент, — ответил я с волнением.
— Чертовски глупо было с нашей стороны высаживаться на берег безоружными, — сказал он. — Надо, однако, узнать, в чем дело.
Лицо его было бледно, и голос выдавал сильное волнение. Он достал из кармана
свисток.
— На случай, если придется сыграть арию, — заметил он с усмешкой, и, зажав его между зубами, выступил на освещенную луной окраину, которую мы прошли быстрыми шагами, бросая кругом подозрительные взгляды. Ни один листок не шелохнулся; подойдя к лодке, мы убедились, что она брошена здесь давно. Это был восемнадцатифутовый вельбот обычного типа с веслами и уключинами. Два или три бочонка лежали на дне, один был вскрыт и распространял отвратительный запах; на них оказалось тоже новозеландское клеймо, что и на бочонках с мясом, найденных на бриге.
— Вот где оказалась шлюпка, — сказал я, — стало быть, одно из ваших недоумений устраняется.
— Гм! — произнес он.
На дне лодки скопилась вода. Он наклонился и попробовал ее.
— Пресная, — сказал он. — Дождевая вода.
— Это вас не удивляет? — спросил я.
— Нет.
— Так о чем же вы беспокоитесь? — воскликнул я.
— Не ясно ли, мистер Додд! — воскликнул он. — Вельбот, пять ясеневых весел и бочонок с протухшей свининой!
— Ну, что же это значит? — спросил я.
— Ну, вот что, — снизошел он до объяснения. — Мне вовсе нет надобности в четвертой шлюпке; но шлюпка этого типа венчает дело. Я не говорю, что это тип редкий в здешних водах; он обыкновенен, как грязь; торговцы пользуются им для береговых поездок. Но «Летучее Облачко»? Глубоководный бродяга, делающий рейсы между большими портами — Калькуттой, и Рангуном, и Фриско, и Кантон-Райвер? Нет, не выходит.
Мы говорили, облокотившись на планширь вельбота. Капитан стоял ближе к носу и лениво играл причальной веревкой, как вдруг какая-то мысль поразила его. Он стал перебирать веревку руками, уставившись на ее конец.
— Что-нибудь не в порядке? — спросил я.
— Знаете ли вы, мистер Додд, — сказал он каким-то странным тоном, — этот бакштов был перерезан! Моряк всегда отвязывает конец веревки, но этот был перерезан холодной сталью. Это вовсе не похоже на матросов, — прибавил он. — Постойте-ка, я прилажу, куда следует.
— Но что же из всего этого следует? — спросил я.
— Из этого следует одно, — ответил он. — Из этого следует, что Трент лгун. Сдается мне, что история «Летучего Облачка» гораздо живописнее, чем он ее рассказывал.
Полчаса спустя вельбот лежал за кормой «Норы Крейны», а Нэрс и я улеглись по койкам, молчаливые и ошеломленные нашими последними открытиями.
ГЛАВА XIV
Каюта «Летучего Облачка»
Завтрашнее солнце еще не снялось с утренней мели: лагуна, островки, стена бурунов, начинавшая теперь оседать, ясно рисовались в розовеющем сумраке раннего утра, когда мы снова явились на палубу «Летучего Облачка»: Нэрс, я, помощник, двое матросов и дюжина светлых, девственных топоров, — явились воевать с массивной постройкой. Кажется, все мы чувствовали себя хорошо: