Тайна корабля стр. 130
для вас все это было ново, и мне приятно было смотреть, каким вы молодцом держались и действовали изо дня в день. А затем видеть, как вы приняли это разочарование, хотя всякий понимает, как оно вас подвело! Надеюсь, вы позволите мне сказать вам, мистер Додд, что вы вели себя во всей этой истории как нельзя более мужественно и хорошо, и заставили всех и каждого полюбить вас и восхищаться вами. Еще я желал сказать вам, что принимаю это дело так же близко к сердцу, как вы; что у меня сердце не на месте, когда я думаю о нашей неудаче; и если бы я думал, что, оставаясь здесь, мы чего-нибудь добьемся, то оставался бы на этом рифе, пока бы мы не подохли с голоду.
Я попытался было поблагодарить его за эти великодушные слова, но он моментально оборвал меня:
— Я пригласил вас на остров не затем, чтобы слушать похвалы себе. Мы понимаем друг друга — это все, что требуется; и я надеюсь, что вы можете положиться на меня. Но я хотел поговорить о более важном деле, которым теперь и займемся. Что мы сделаем с «Летучим Облачком» и всей этой темной историей?
— Я, право, еще не думал об этом, — ответил я, — но надеюсь добраться до сути дела; и если этого поддельного капитана Трента можно еще найти на земной поверхности, постараюсь разыскать его.
— Для этого вам нужно только пустить в ход язык, — сказал Нэрс, — вы можете поднять трезвон на весь мир; нечасто репортерам достается такая пожива, и я могу вам сказать, как пойдет дело. Пойдет по телеграфу. мистер Додд; будут телеграфироваться целые столбцы, отмечаться жирными заголовками, раздуваться, опровергаться властями; и в конце концов поддельного капитана Трента захватят в каком-нибудь мексиканском баре, поддельного Годдедааля сцапают в какой-нибудь трущобе на Балтийском море, а Гэрди и Броуна прищемят в матросском мюзик-холле подле Гринока. О, без сомнения, вы можете отправить их на небо. Только вот загвоздка: здраво рассуждая, хотите ли вы этого?
— Ну, — сказал я, — здраво рассуждая, я не хочу одного: не хочу выставлять напоказ публике себя и Пинкертона, таких нравственных людей — привозящими контрабандой опиум; таких отборных ослов — платящими пятьдесят тысяч долларов за «дохлую клячу»!
— Без сомнения, это может повредить вам в деловом смысле, — согласился капитан, — и я рад, что вы становитесь на такую точку зрения, так как, по-моему, надо махнуть рукой на это дело. Сомнения нет, тут скрывается какая-то пакость; но если мы накинемся на труппу, то первые актеры удерут с добычей, и вы сцапаете только олухов, которые вряд ли сами могут разобраться в этой истории. Десять против одного, что, если вы поднимете суматоху, то сами пожалеете невинных, которым придется держать ответ. Другое дело, если б мы понимали, что тут произошло; но мы не понимаем, как вам известно. В жизни много чудного, и мое мнение не ворошить эту дрянь.
— Вы говорите так, как будто это в нашей власти, — возразил я.
— Да так оно и есть, — сказал он.
— А матросы-то? — спросил я. — Они знают добрую половину дела, и вы не можете завязать им рты.
— Не могу? — отвечал Нэрс. — А корабельный подрядчик, ручаюсь, может. Их всех можно подпоить, как