Тайна корабля стр. 173
девчонка поймала меня на месте преступления.
— Негодный, украл мою марку! — закричала она, и когда я попробовал отпереться, вытащила улику из моего кармана.
Я оказался в самом ложном положении; и полагаю, мистрис Гиггс, единственно из сожаления, явилась ко мне на выручку с удачным предложением. Если джентльмен действительно интересуется марками, сказала она, вероятно, приняв меня за филателиста, то ему следует посмотреть альбом мистера Денмана. Мистер Денман собирает марки сорок лет, и его коллекция стоит, говорят, кучу денег.
— Агнесса, — прибавила она, — если ты добрая девочка, то сбегаешь в замок, скажешь мистеру Денману, что у нас остановился знаток, и попросишь прислать альбом с кем-нибудь
из молодых джентльменов.
— Я желал бы также посмотреть обменные, — крикнул я, пользуясь случаем. — Может быть, в моем бумажнике найдутся подходящие, и мы поменяемся.
Полчаса спустя мистер Денман явился сам с огромнейшим томом под мышкой.
— Ах, сэр, — воскликнул он, — когда я узнал, что вы любитель, я бросился сюда!.. Я говорю, мистер Додслей, что собирание марок делает всех коллекционеров родными. Это узы, сэр; это создает узы.
Правда ли это, я не могу сказать; но нет сомнения, что попытки обманом выдать себя за коллекционера создает очень шаткое положение.
— А, здесь второй завод! — сказал я, прочитав подпись сбоку. — Пунцовая — нет, я хочу сказать лиловая — да, она лучшее украшение этой партии. Хотя, конечно, как вы справедливо говорите, — поспешил я прибавить, — эта желтая на тонкой бумаге более редкий экземпляр.
Словом, я был бы изобличен, если бы не расположил мистера Денмана в свою пользу его любимым напитком — портвейном настолько высокого достоинства, что, без сомнения, он выдерживался не в погребе «Герба Кэртью», а был перенесен сюда под покровом ночи из погребов замка. При каждом промахе, а особенно в тех случаях, когда я решался высказать мнение, я спешил наполнить стакан дворецкого, и к тому времени, когда я перешел к обменным, он находился в таком состоянии, в котором никакой собиратель марок не представляет серьезной опасности. Избави меня Бог утверждать, что он был пьян; по-видимому, он был не способен к необходимому для этого оживлению; но глаза его остановились, и пока я не перебивал его, он говорил, по-видимому, не заботясь о том, слушаю ли я его.
В обменных марках мистера Денмана замечалась та же особенность, что у маленькой Агнессы, — несоразмерное преобладание обыкновенных французских марок в двадцать пять сантимов. И здесь я нашел буквы штемпеля С, СН, на некоторых также А и конечное У. Тут, стало быть, передо мной было почти полное название, и как будто знакомое; но все-таки я не мог разобрать или встретить недостающих букв. Но вот мне попалась марка с буквой L перед Y, и в ту же минуту я сложил все слово. Chailly — да, Chailly-en-Biere, почтовая станция Барбизона — подходящее место для человека, который скрывается, подходящее место для мистера Норриса, который странствовал по Англии и рисовал, подходящее место для Годдедааля, который оставил палитру на «Летучем Облачке». Странно, в самом деле, что пока я таскался по Англии с сутягой, человек, которого мы искали, поджидал меня в том самом пункте, куда я намеревался пробраться под конец.
Показывал ли мистер Денман свой альбом Беллэрсу, догадался ли Беллэрс об