Тайна леса Рамбуйе стр. 2
бывает. Вот тогда-то и возникает феномен успеха, триумфа. А бывает и так, что и талант — ничто, даже обуза, если эти не познанные нами неведомые силы идут наперекор, а не сопутствуют. Возьми Ван-Гога, он умер нищим, не продав ни одной работы. А сколько бывает наоборот — бездарь, шарлатан, а надо же — в фаворе у судьбы.
— Мистика все это, Робер. Нельзя объяснять жизнь таинственными явлениями. Я в это не верю.
— А я верю, Клод, — вмешалась Патриция. — Вот у нас в деревне, где живут мои родители, был такой случай…
Робер перебил ее, вставая со стула.
— Правильно, Пат, расскажи-ка ему страшный случай из жизни, которую он знает лишь по учебникам Сорбонны…
Дорогие друзья, я ухожу, ведь журналисты больше всего работают по воскресеньям.
Но Клоду хотелось продолжать спор, и, оставшись с Патрицией вдвоем, он вернулся к разговору.
— Безусловно, в жизни есть неудачники. Посмотри на полысевшего от времени нашего официанта. Всю жизнь прошагать от столиков до буфета, а? Весь его, так сказать, жизненный путь! Должно быть, безволен, ленив. Не стремился…
— Клод! Смотри, что делает этот сумасшедший. Какой ужас!
Напротив открытой веранды кафе остановился обнаженный до пояса, худой, как йог, субъект с длинными, давно не мытыми волосами. Сделав невозмутимое, даже скучающее выражение лица, он принялся
поглощать лезвия бритв «жиллет», с хрустом разжевывая отточенную сталь.
Одни смотрели на поедание бритв с ужасом, другие с веселым азартом и даже подзадоривали фокусника.
— Этот и опасную бритву съест!
— С таким-то аппетитом и электрическую проглотит.
Дюжина лезвий исчезла в прорези воспаленного рта, их пожиратель погладил впалый живот и пошел меж столиков с протянутой шляпой.
Клоду и Патриции он поклонился как-то особенно низко и, едва не потеряв равновесие, чуть не упал, схватившись за спинку стула, на котором сидел Клод.
— Пардон, — пробормотал бродячий иллюзионист и поспешно отошел.
Клод снова принялся размышлять вслух о сильных личностях, на которых держится мир. Его прервал лысый официант с оттопыренными мелочью чаевых карманами.
— Месье будет угодно еще что-нибудь?
— Спасибо. Мне угодно счет.
Официант подсчитал, что причиталось за два пива и чашку кофе, и вывел отдельно десять процентов себе за услуги.
Клод снял со спинки стула замшевую куртку и полез в карман за бумажником. Но там было пусто. Он заглянул под стол, посмотрел вокруг. Тщетно. Бумажник исчез.
— Может быть, ты оставил его в машине? — спросила Патриция.
— Нет. Я ничего не оставлял в машине, — спокойно ответил Клод. — Портмоне украл пожиратель бритв.
— Что ты говоришь! Это когда он едва было не упал на нас, да?
— Именно.
— У меня есть деньги, чтобы расплатиться. Но скажи, там была большая сумма?
— Ерунда. Франков сто. Дело не в этом. Пропали все документы. Мое удостоверение личности, водительские права, паспорт на машину… К тому же машина не моя, а моего дядюшки. Он разрешает пользоваться, когда его нет в Париже.
— А ты знаешь, Клод, бывает, что документы присылают по адресу. Зачем они ему, этому бродяге?
— Бывает, конечно, и так. Но, как правило, лишь в тех случаях, когда украдены большие деньги, а вор настолько благороден, что не поленится вернуть ненужные ему бумаги да еще с каким-нибудь веселым пожеланием…
Кража не то чтобы расстроила Клода, но вызвала досаду. Будучи