Тайна невидимого убийцы стр. 19
подростков. Они кидали друг на друга кровожадные взгляды, как команчи на бледнолицых, шептали друг другу на ухо какие-то ядовитые замечания… Я не улавливал, что они говорили, но понимал, что они провоцируют меня. Когда наступала моя очередь называть букву или слово, они сверлили меня ненавидящими взглядами и только что открыто не издевались. Они очень бойко, даже не затрудняя себя обдумыванием следующего хода, подставляли друг другу слова — капканы, например, молибден, перепончатокрылые, самбук, — и смеялись над моей неосведомленностью. А потом с довольным видом объясняли мне, что все это означает… Впрочем, я уже забыл, что такое молибден. Если хочешь узнать, загляни в словарь.
В общем, через четверть часа я скис от обилия новой информации и отказался от продолжения игры.
— Вы еще научитесь, — успокаивала меня мадам Биболе, — надо только попрактиковаться.
А ее муж в это время изобретал для нее очередную ловушку в виде особого трудного слова.
Я не стал следить за развитием игры. А стариков уже никто и ничто не могло отвлечь, даже самосвал, если бы таковой вдруг въехал в гостиную и высыпал перед ними груду камней.
Я пошел к себе, чтобы прополоскать рот от неприятного привкуса американского табака. Пожалуй, если я когда-нибудь начну курить, то только трубку… Было около трех часов. Я раздвинул шторы; на море начинался прилив. Купаться в это время — одно удовольствие. Я запер комнату на ключ и, проходя по коридору, вдруг услышал… Этот звук шел откуда-то издалека, словно скользя по стенам. Похоже, играли на фортепьяно — или нет, скорее на фисгармонии. Наверняка это старый хозяин замка! Я узнал нервное вибрато плохо настроенного инструмента, напоминавшее стон отчаяния. Я замер. Мне представилось, что я слышу доносящиеся из глубин океана, с борта «Наутилуса», стенания капитана Немо… Какое новое потрясение предвещала эта музыка?
Она притягивала меня. Я ничего не мог с собой поделать. Очень осторожно, держась за стены, как слепой, я двинулся по коридору в сторону двери с надписью «Вход воспрещен», нажал на ручку, и дверь открылась. Я ни о чем не думал в этот момент; я был как крыса, завороженная волшебным звуком флейты. Сделав шаг, за ним второй, я оказался в жуткой тишине застывшей Верденской битвы. Я помнил топографию боя, помнил также, что между столом и стеной оставался проход. Инстинктивно я догадывался, что эта комната должна сообщаться с покоями хозяина замка. Я шел на звук мелодии — и не ошибся. Вскоре я нащупал другую дверь. Я открыл ее с осторожностью грабителя. И действительно, я был словно грабитель: ведь я шел к старику за секретом, который он прятал от всех.
Я оказался на пороге библиотеки. Солнечные лучи, струившиеся из двух высоких окон, освещали полки, уставленные множеством прекрасных старинных изданий. Посредине стоял длинный пустой стол. Похоже, здесь вообще никто никогда не бывает… Бросив взгляд по сторонам, я двинулся вперед.
И тут на стене, прямо напротив меня, я увидел фотографию офицера в каске. У него был очень усталый вид. Стоял он на пороге какого-то укрытия. Видимо, снимок был сделан в траншее прямо на поле боя. Это был, конечно, капитан Шальмон, несчастная жертва нераскрытого преступления.
Эта неожиданная встреча потрясла меня. Она показалась мне тем более значительной,