Тайна прошлогоднего снега стр. 22
— А теперь думаю, что меркуриане питаются не дождевыми червяками, а виртуальными телами, которые ты видела на ферме у этого… как его… Каннибалова. Может даже, и виртуальный мир нам меркуриане подкинули, чтоб в нем нами, землянами, питаться… — развивал свою мысль Володька.
— Ой, перестань, Воробей, — морщилась я, — что за бред.
— А ты хоть раз видела Одуванчикову в школьном буфете или в школьной столовке?
— Ну не видела, — вынуждена была признать я. — И что из того?
— А то, что она ходит обедать в «Меркурий», на ферму к Каннибалову.
— А ужинает дома — червяками, — подхватила я со смехом.
— Напрасно смеешься, Мухина. Как бы потом плакать не пришлось. Лично я на триста процентов уверен, что Одуванчикова меркурианка! И Гафч тоже уверен. Скажи, Гафч?
— Гав-гав! — послушно подгавкнул Гафчик своему хозяину.
— Тем более, — продолжал Воробей, — что я кое-что нашел в ее квартире.
— Ты ж говорил, что там ничего особенного не было.
— Была одна странная мелочь.
— Какая?
— На всех зеркалах — а их у НЛО четыре: в прихожей, в спальне, в кухне, и в ванной — губной помадой вот что написано… — И Володька на пыльной дверце шкафа (с тех пор как родичи отчалили в Катманду и Тимбукту, мне было в лом пыль вытирать) указательным пальцем написал две буквы: «P.S.». — Знаешь, Мухина, что это за буковки?
Я знала:
— Их всегда пишут в конце письма, если хотят чего-нибудь добавить. Постскриптум называется.
— Правильно. Но зеркало — это ведь не письмо, согласись…
Я согласилась.
— А по-русски «P.S.», — продолжал Воробей, — читается как «пэ-эс», так?..
— Так.
— Вот я и думаю: а может, надписи на зеркалах означают сокращенно — «прошлогодний снег»?
Тут и я поневоле задумалась. Что-то больно много прошлогоднего снега стало появляться в моей жизни в последнее время: в моем прикольном сне № 43 японка пела о «прошлогоднем снеге», в виртуальном мире Каннибалов меня доставал «прошлогодним снегом», а теперь вот Володькино предположение, что P.S. на зеркалах — это тоже «прошлогодний снег». Прямо целые сугробы прошлогоднего снега.
— Ну, предположим, — осторожно согласилась я с Воробьем. — И что дальше?
— Фиг знает, — пожал плечами Володька.
— Гав! — встрял в наш разговор Гафч. Гафчика я поняла с полугавка.
— Ой, извини, Гафчуленька, — виновато сказала я, почесав ему за ушком. — Ты абсолютно прав, соловья баснями не кормят.
— И воробья баснями не кормят! — подхватил Воробей.
Короче, я пригласила Володьку за стол, а Гафча под стол.
— М-м-м… — мычал от удовольствия Володька, объедаясь всякими вкусностями за столом.
— Р-р-р… — рычал от удовольствия Гафчик, объедаясь всякими вкусностями под столом.
Я же, раскрасневшись от хозяйских забот, только успевала подкладывать лакомые кусочки то одному в тарелку, то другому в миску.
В какие-нибудь десять минут мои друзья-приятели слопали все, что я готовила целый час. Ну обжоры!
Когда все тарелки на столе были вычищены, а миска под столом вылизана, я громогласно объявила, как шпрехшталмейстер (так в цирке ведущего называют, который номера объявляет):
— А сейчас