Тайна старого кладбища стр. 50
продолжал с многозначительным видом внезапный гость. – Тгидцать минут назад к нам явився Степаныч и попгосив убежища до завтгашнего утга.
Маша и Дима, не удержавшись, фыркнули.
– Згя, моводежь, весевитесь, – не разделял их радости Павел Потапович. – У нас с женой возниква не газгешимая пгобвема. Наш сын вчега увез все бевье в пгачечную. И Степаныча нам повожить совегшенно не на что.
– Но зачем ему у вас оставаться на ночь? – удивилась Анна Константиновна.
– Я тоже его об этом спгосив, – ответил Павел Потапович. – А он отвечает… – Гость издал игривый смешок. – Степаныч сказав, что у него вгеменные тгудности на вичном фгонте. Вы себе пгедставвяете?
– Немного, – хмыкнула Анна Константиновна.
– Вы что-то знаете? – немедленно оживился Павел Потапович.
– Нет-нет! – Анна Константиновна не любила сплетничать.
– Почему же сказави, что пгедставвяете? – не сдавался Павел Потапович.
– В каждой семье случаются осложнения, – уклончиво ответила Анна Константиновна.
– Ах, вы совегшенно пгавы, – горячо поддержал ее Павел Потапович. – Вот, напгимег, мой сын взяв недавно себе такую кгасивую секгетагшу. И мы с женой тепегь очень вовнуемся, как бы она не газгушива его семью.
– Когда семья крепкая, ее ничто не разрушит, – с уверенностью проговорила Анна Константиновна.
– Ну, понеслось, – с недовольным видом прошептал Дима на ухо Маше.
– А что все-таки со Степанычем-то случилось? – вернула беседу к более интересной теме Маша.
– Степаныч, кажется, вдгызг погугався с Денисовной, – с важным видом произнес Павел Потапович.
Из дальнейших его слов выяснилось, что сторож поселка Красные Горы явился в семью Павла Потаповича в полном обмундировании и с любимой двустволкой. На все отговорки хозяев по поводу отсутствия комплекта свежего постельного белья Степаныч решительно возразил, что он человек бывалый и может переночевать в сенях и даже в погребе. «Хоть режьте меня, хоть бейте, все равно от вас никуда не уйду», – добавил он. При этом сторож поселка Красные Горы постоянно тер левую щеку, которая почему-то была намного краснее, чем правая. По уверению наблюдательного Павла Потаповича, выходило, что на этой щеке у Степаныча явственно отпечаталась чья-то ладонь.
В заключение Павел Потапович попросил у Анны Константиновны взаймы комплект белья для доблестного сторожа, получив которое, немедленно отбыл восвояси.
– Сегодня какой-то безумный день! – проводив его, сказала Анна Константиновна.
Дима несколько раз подряд сладко зевнул. Глаза у него слипались. Маша тоже порядком устала. Полчаса спустя они уже мирно спали в своих комнатах…
Наутро, едва позавтракав, близнецы забежали за Настей и вместе с ней отправились к Петьке.
– Ты еще ничего не знаешь? – вбежали они в шалаш, где их уже поджидал Командор.
– Вы о чем? – удивился тот.
– Эх, ты! – укоряюще поглядел на него Дима. – Весь поселок только об этом и говорит со вчерашнего вечера.
– А мы вчера рано спать легли, – объяснил Петька. – Родителям-то сегодня с утра на работу нужно.
– Так ты скоро все на свете проспишь, – фыркнула Маша.
– Да перестаньте томить! – крикнул Петька.
Близнецы рассказали ему об истории, приключившейся со Степанычем, а потом – про Симочку, которая почему-то не призналась Ковровой-водкиной, что ездила утром на праздник «Московского комсомольца».
– Час от часу не легче, – выслушав их, пробормотал Командор.
– Ты это к чему? – посмотрел на него Дима.
– Ко всему, – откликнулся Петька. – Симочка ведет себя все подозрительней. А уж Степаныч…
– Наш сторож попросил политического убежища! – засмеялась Настя.