Тайна тринадцати апостолов стр. 71
штук, — напомнила о себе свидетельница.
— Шесть? — прищурилась Ленская и быстро пересчитала.
Портретов было пять. Ясно, что под шестым портретом была спрятана картина, которую привезли из Венеции. И подменили потом портрет адмирала Морозини. Но как же Старыгин, реставратор с мировым именем, не заметил подделки? Или это была не подделка, а другая картина того же художника? Ох, господин Старыгин, добраться бы до вас да допросить хорошенько!
— Я не знаю, куда он делся, по моим данным, его не продавали… — Свидетельница снова заволновалась.
«Еще бы его продавали», — вздохнула Ленская и спросила, есть ли фотография хозяина магазина.
— Да вот, пожалуйста! — Женщина подала ей красочный глянцевый проспект.
Хозяин был не то чтобы очень хорош, но мог произвести впечатление. Лет прилично за сорок, довольно высок, худощав, седеющие волосы собраны сзади в хвост. Были на фотографиях с ним рядом какие-то люди, один — в коричневом монашеском одеянии. На одном снимке мелькнула сегодняшняя свидетельница — стоит позади всех и смотрит на хозяина преданным собачьим взглядом.
«И чего они все так замуж хотят?» — снова мысленно вздохнула Ленская, и тут же в голове ее возникла еще одна мысль, которую нужно было срочно проверить.
— Скажите, Мария…
— Можно без отчества! — замахала та руками.
— Вы — женщина внимательная, все замечаете, все запоминаете… Вы не видели у директора вашего на затылке татуировку… вот такую? — Ленская быстро нарисовала на бумаге нечто, напоминающее знак вопроса, только без точки. — Ну, случайно, может, взгляд бросили, у него волосы в хвост убраны, затылок открыт…
— Я… — свидетельница покраснела, а Ленская постаралась убрать из своих глаз мудрое всепонимающее выражение, — я… да, видела. Спросить, конечно, постеснялась, что это такое, да все равно бы он, наверное, не ответил.
— Это уж точно, — вздохнула Ленская.
— Мы закончили, — подошел Николай, — больше ничего интересного нету. Едем по адресу?
— Едем, да только вряд ли его там найдем. Ты вот что, свяжись с сотрудниками в аэропорту и спроси, не вылетал ли Кузнецов Александр Викторович, не обязательно в Венецию, вообще куда-то… предположительно в Европу.
— Алессандро… — прошелестела свидетельница, — он так себя называл… В общем, я пока дела в порядок привожу, магазин открывать не собираюсь. Чует мое сердце — потеряю я скоро работу.
Ленская взглянула на свидетельницу одобрительно — не совсем безнадежна, все же обладает какими-то зачатками здравого смысла и рассудительности.
Старыгин спустился на десяток ступеней. Пока свет из церкви еще проникал в потайной ход, но с каждым шагом становилось все темнее и темнее, как будто он спускался в темное бездонное озеро. И вдруг плита над его головой со скрипом сдвинулась и встала на прежнее место, сомкнувшись с остальными плитами пола.
Старыгин оказался в непроглядной темноте, и на него накатил внезапный страх.
Впрочем, уже через мгновение он привык к этой темноте и понял, что она не так уж непроглядна: спереди, точнее — снизу просачивался какой-то робкий, едва различимый свет, в котором можно было разглядеть уходящие в подземелье ступени.
Старыгин колебался не дольше нескольких секунд — и продолжил спускаться: он оказался на пороге тайны и не мог отступить. К тому же вряд ли он сможет открыть снизу каменную плиту.
Спуск продолжался недолго.
Лестница кончилась.
Старыгин оказался перед невысокой дверью, обитой железом. Рядом с