Тайна Вильгельма Шторица стр. 2
с молодыми.
Увы, мне не хватит времени посетить старинные крепости Видин, Никопол, Русе, Силистра, Браила, Галац — по берегам могучей реки, отделяющей Валахию и Молдавию от Турции, несущей полные воды к Черному морю.
Раздобыв документы, затребованные Марком, я начал сборы в дорогу. Это не заняло много времени. Небольшой чемодан с праздничным костюмом для свадебной церемонии — вот, в сущности, почти весь мой багаж.
Еще во время путешествия по северным провинциям я довольно прилично изучил немецкий, поэтому проблема языка передо мной не стояла. К тому же французский в ходу среди дружески настроенных к нам венгров, по крайней мере в светском обществе.
Я уведомил брата о своих намерениях и попросил известить мадемуазель Миру Родерих, что будущий ее деверь сгорает от нетерпения поцеловать ручку будущей невестке.
«Прошу не бранить меня, если не с каждого этапа пути я смогу сообщать о себе. Но все же постараюсь писать регулярно, чтобы дорогая сестричка (мадемуазель Мира позволит так себя называть?) могла прикинуть количество лье, отделяющих одного французского путешественника от ее родного Рагза. Обещаю предупредить о своем прибытии — не только о дне, но даже и о часе, а может статься, и о минутах»,— так заканчивалось мое письмо.
Накануне отъезда, тринадцатого апреля, я отправился к начальнику полиции, своему
приятелю, чтобы попрощаться и забрать паспорт.
— Должен сказать, Родерихи — достойнейшие люди,— неожиданно сказал он, узнав о цели моей поездки.
— Вы слышали о них? — удивился я.
— И не далее как вчера, на вечере в австрийском посольстве.
— И от кого же?
— От офицера будапештского гарнизона, который познакомился с вашим братом в венгерской столице. Он на все лады расхваливает Марка.
— А о семействе Родерих этот офицер отзывается так же хорошо?
— О да! В общем, Марк сделал превосходный выбор, тем более говорят, что мадемуазель Мира обворожительна. Не забудьте поздравить молодых от меня и пожелать счастливого брака. Правда,— мой собеседник замялся,— не знаю, простите ли вы мою бестактность?…
— Бестактность?… — изумился я.— Вы о чем?
— Да… Мадемуазель Мира Родерих… Впрочем, дорогой Видаль, вполне возможно, что ваш брат ничего не знал…
— Объясните же толком, куда вы клоните?
— Ладно! Так вот, руки мадемуазель Миры уже настойчиво домогались. По крайней мере, так мне изложил дело тот офицер из посольства. И претензии этого субъекта наделали много шуму в Рагзе.
— У Марка есть соперник?
— Не думаю. Доктор Родерих решительно отказал назойливому господину. Да и было это давно, за полгода до приезда вашего брата.
— Стоит ли волноваться, старина,— успокоил я скорее себя, чем приятеля,— раз Марк ничего не пишет, вряд ли это серьезно. Но все-таки хорошо, что вы предупредили меня.
Уже прощаясь, я спросил:
— Не знаете ли, кто этот неудачник?
— Вильгельм Шториц.
— Вильгельм Шториц?! — Моему удивлению не было предела.— Сын Отто Шторица, немецкого химика, точнее алхимика?
— Да.
— Вот это сюрприз! Имя очень известное… Кажется, отец уже умер?
— Несколько лет тому назад, но сын жив, и, говорят, человек очень скользкий…
— Скользкий? Что вы под этим подразумеваете?
— Не знаю, как объяснить,— затруднился с ответом начальник полиции.— По слухам, Вильгельм Шториц — человек необычный…
Я расхохотался:
— Веселенькое дельце! Быть может, у нашего героя-любовника три ноги? Или четыре руки?
— Думаю, с ногами-руками