Тайна врат Аль-Киира стр. 41
звуки донеслись сквозь кляп.
— Кажется, ей это все не слишком-то нравится, — усмехнулся сержант.
Конан ответил ему улыбкой.
— Готов поспорить, что лорд Антимидес захочет иметь с ней дело, понравится ей это или не понравится.
— Вот уж точно. Подожди-ка здесь.
Сержант исчез за воротами. Живот его колыхался от смеха. Вскоре он возвратился вместе с худым человеком, в волосах которого мелькала седина и который был облачен в мундир цветов Антимидеса — зелено-золотой.
Худой человек смерил огромного киммерийца высокомерным взглядом.
— Я Людовик, — сказал он резко, — камердинер графа Антимидеса. Вы хотите говорить с графом? Кто вы?
На ношу Конана он не обращал внимания.
— Я Конан из Киммерии, капитан Вольного Отряда на службе барона Тимеона.
Людовик задумчиво провел пальцем по бороде, затем его взор скользнул по извивающейся связанной пленнице, лежавшей на плечах киммерийца, и он кивнул.
— Следуйте за мной, — распорядился он. — Может быть, граф найдет возможность уделить вам несколько минут.
Конан помрачнел. От всей этой придворной обходительности у него сводило желудок. Он безмолвно последовал за камердинером во дворец.
Снаружи резиденция короля производила впечатление настоящей крепости; внутри же она поражала роскошью. Сверкающие белые мраморные стены, пестрые мозаичные полы, каннелированные алебастровые колонны; золотые лампы, свисавшие с высоких потолков, расписанных картинами на темы славной офирской истории; сады, окруженные крытыми галереями, полные редкостных цветов, привезенных с разных уголков света; дворики, вымощенные зеленым камнем, где придворные дамы, одетые в прозрачные шелка, почти не скрывающие их прелестей, гуляли у роскошных фонтанов, погружая свои белоснежные пальцы в их сверкающие воды...
Вслед Конану летели смешки, шепоток и взгляды, сопровождавшие рослого киммерийца со странной ношей на широких плечах всю дорогу. Здесь никто не боялся выказывать свое любопытство открыто и вслух обсуждать непонятное явление. Высокородные дамы с пламенными глазами в полный голос высказывали предположение о том, что, должно быть, приятно, когда тебя несут на таких плечах, — разумеется, если ты не связана.
Графский камердинер мрачно скривился и
сердито пробормотал себе что-то под нос. Конан, который шел за ним вплотную, мог только пожелать, чтобы этот человек двигался немного побыстрее.
Наконец Людовик остановился перед широкой дверью, на которой красовался старый офирский герб.
— Ждите, — сказал он. — Я должен сперва справиться, изволит ли граф дать вам аудиенцию.
Конан раскрыл рот, но, прежде чем он успел что-либо сказать, худой человек уже прошел за дверь и запер ее за собой.
“Аудиенция!” — яростно подумал Конан. Антимидес ведет себя так, словно он уже носит корону.
Дверь приоткрылась, и Людовик сделал ему знак войти.
— Поспешите, не задерживайтесь. Граф Антимидес нашел для вас всего лишь несколько минут.
Конан, ворча, втащил в покой свою ношу. Едва лишь успев бегло оглядеть зал, он с удивлением поднял брови. Кому-нибудь другому, возможно, это помещение не показалось бы примечательным. Однако Конан знал амбиции Антимидеса. Для графа это был на редкость маленький и скромный зальчик. На стене висел ковер, украшенный изображением знаменитой битвы Морантеса Великого, в которой он разбил последние силы Ахерона у отрогов Карпашийских гор. Перед этим огромным ковром на пьедестале стояло тяжелое кресло из темного дерева с высокой спинкой; богатая резьба, украшавшая его, изображала множество леопардов и орлов — старинные символы офирских владык.
Если кресло и не было настоящим троном,