Тайна всех тайн стр. 230
открыла глаза. Все так и было: скамейка, оранжево-желтый ковер опавших звездчатых листьев…
«Пока не разобрались с этим, самая строгая дисциплина, приказывала она себе. — Думать только о деле. И только логически! Никаких эмоций! Никакого образного мышления!»
Уходя из каюты, она оглянулась: садовая скамейка и не подумала исчезать. Магнитный формирователь знал свое дело. Вот только зависим он был совсем не так, как ожидалось.
В операторской Лена увидела Венту и Карцевадзе. Они стояли друг против друга в позах готовых к поединку боксеров, а между ними высилось что-то похожее на куст цветущей сирени.
Лена пригляделась. Это была вздыбившаяся прямо посреди пола морская волна. Возле нее лежало несколько больших бело-зеленых арбузов и здоровенное бревно. Его старая кора была в трещинах и наростах. Жаба сидела на одном из них.
— Ты смотри, — сказала Карцевадзе, — какие невинные штучки! Концы в воду прятал! — Она повернулась к Венте. — Признайся: что было? Вот это, вместо арбузов?
— Что было, то было, — сердито ответил Вента. — Про это я тебе не обязан докладывать.
— Я принимаю дежурство, — сказала Лена, подойдя к приборной панели и переключая несколько тумблеров.
С этого момента ее суждения пользовались наибольшим весом для логических машин Автономного пульта.
Лена продолжала:
— Прежде всего надо выяснить, как обходиться с этими… Она замялась. — С этими…
— Творениями, — подсказала Карцевадзе. — Вообразить только! Мне явилось такое… Никакими словами не передать! Оно и сейчас там, в каюте. Бр-р! И знаете… — Держась за сердце, Карцевадзе крутила головой. — Еще два — три таких сюрприза… Мне этот милый поклонник и на Земле достаточно крови попортил. Полетим сегодня на Сорок девятую, и с этой станции я не вернусь.
— Конечно, — подхватил Вента. — Гуляй там себе по главному коридору: семьсот пятьдесят метров в один конец, семьсот пятьдесят в другой. Райская жизнь!
— Товарищи! — вмешалась Лена. — О чем вы, товарищи?
— А всё проще простого, — бодрым голосом сказал Вента. Я нашел выход. Хотите, чтобы исчезло? Представьте себе лишь, как
это место выглядело раньше. Ключ в зрительной памяти. У кого она лучше, тот легче и справится. Даже полезно: будем ее развивать. Дополнительная тренировка!
Карцевадзе с ненавистью посмотрела сперва на него, потом на бревно. Бревно исчезло.
— Чуть не представила я себе очень образно, что двинуло это бревно тебя, милый друг, по башке, — сказала она, вновь глядя на Венту.
— Но-но-но! — Вента погрозил пальцем. — Ты эти штучки брось!
— Да уж, — сказала Карцевадзе, — теперь даже тебе придется быть вежливым…
— …Ты виновата во всем, — сказал он, когда Вера Карцевадзе ушла и они остались одни.
— Я? В чем?
— В том, что я о тебе все время думаю. Ты не считай только, что я влюбился в тебя. — Он кивнул на «морскую волну». — Это была ты. Футбольные ворота — потом. А первой — ты. И тогда я понял, что думаю все время о тебе.
Он положил руку ей на плечо. Лена отступила, но руку его с плеча не сняла.
— И зачем мне все эти переживания? К дьяволу!
Лена смотрела на него, напряженно сведя к переносице брови.
— Я ни работать, ни думать ни о чем не могу, — продолжал Вента. — Я как помешанный.
Она подняла на него глаза, улыбнулась — через силу и словно бы виновато.
— Ты… Ты… Наверно, бывает