Библиотека

Тайна всех тайн стр. 300

Размер шрифта
-
+
Тема

После облучения и отдыха Кастромов чувствовал себя небывало сильным, ему хотелось смеяться, говорить громко, двигаться резко. — Куда он мог подеваться? Что за чудеса в решете!

Он говорил это бодро и каким-то звонким, отчетливым голосом, а сам думал уже: «Выхода нет. Ну, я старый дурак. Я пожил. Но она же девчонка. Ей бы еще жить и жить. И понимает ли она, что нам грозит?»

Саблина прервала его жестом.

— Что? — спросил Кастромов.

— При опытах на полигоне у нас даже комбинезоны взрывались, как порох. Один раз взорвалась оболочка реактора. Сейчас в нас с вами все сжато, как пружина, чтобы нейтрализовать лучевой удар…

— Та-ак, — выдавил из себя Кастромов.

Выход нашелся. Если в «момент Х» все реакторы «Севера» вывести в критический режим и затем мгновенно убрать переборки, отделяющие реакторный отсек от операторской, Кастромов и Саблина смогут получить дозу радиации, достаточную, чтобы свести почти к нулю изменения, вызванные в них обоих профилактическим облучением. Присланные с «Востока» формулы (если только они не содержали ошибок), позволяли выполнить это с достаточной быстротой. Строить по примеру Венты специальный прибор, чтобы мысленно отдавать приказы, Кастромов, конечно, не собирался. Хуже получалось с характером излучения. Потому что полного эффекта нейтрализации достигнуть было невозможно, и это грозило довольно серьезными последствиями.

Саблина получила результат на полторы минуты раньше Кастромова. Этого времени ей хватило, чтобы добежать из вычислительного поста в операторскую. Протянув Кастромову ленту с рядами цифр, она остановилась, тяжело дыша. На щеках ее блестели дорожки от слез, но лицо было спокойно.

— Я все уже знаю, — сказал он.

— У вас получился тоже такой результат? Это же замечательно!

«Да она просто не досмотрела ленту до конца», — подумал Кастромов.

— Мы с вами отделаемся только потерей памяти, — оживленно продолжала Саблина.

«Но это же отчаянно много! — чуть не закричал он. — Что нам останется? Привычки? Инстинкты? Умение вести себя за столом? Крохи образования?..»

Он повернулся к приборам и резко, пулеметной дробью

— так вслепую печатают на машинке, — начал набирать заключительные команды: на полностью, автоматическое управление «Севером», на автоматическую связь со всеми другими кораблями экспедиции, с Центром информации Звездного совета, с Энергоцентром. Последней была команда на преобразование ограждений реакторного отсека по присланным с «Востока» формулам Венты.

Наконец всё было сделано. Кастромов откинулся в кресле. И тут в его сознание опять вошел голос Саблиной:

— Знаете, как он меня полюбил? Встретил на улице и влюбился. Я еще и слова ему сказать не успела. Он голоса моего до самой свадьбы, можно сказать, не услышал…

— О ком вы, Рада? — спросил он с досадой.

— Лешик мой… Он меня потом всему снова научит. Мы с ним хоть три часа можем молча ходить — нам скучно не будет. Он мою каждую привычку помнит, каждую черточку.

Кастромов поморщился:

— Ходить и молчать?

— А что они выражают, слова? Кто им верит? Я никогда не верю. Любовь не словами доказывают…

Кастромов молчал, нахмурясь. Итак, если они в чем-либо ошиблись, если формулы Венты не доработаны, — гибель. Если нет — утрачена память о прошлом. Но и это ведь гибель. Ком глины!.. Социальность и та будет стерта. Она тоже записана в мозгу физико-химическими структурами. Забыто будет всё, что передумано, выстрадано, радовало счастьем; девочка Кама (девчонку с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.