Тайна всех тайн стр. 318
рядом с Вентой, прильнув к нему, стоит она сама!
В растерянности Лена с минуту вообще ни о чем не могла думать. «Но как же? Как же? — мысленно повторяла она, и лишь постепенно к ней возвратилась обычная собранность. — Надо подумать о чем-то другом. Представить вместо всего этого книжный шкаф, стол… Скамейку!»
Плотно зажмурив глаза, она заставила себя ярко-ярко увидеть садовую скамейку на литых чугунных ножках и россыпь кленовых листьев на земле вокруг…
Она открыла глаза. Все так и было: скамейка, оранжево-желтый ковер опавших звездчатых листьев…
«Пока не разобрались с этим, самая строгая дисциплина, приказывала она себе. — Думать только о деле. И только логически! Никаких эмоций! Никакого образного мышления!»
Уходя из каюты, она оглянулась: садовая скамейка и не подумала исчезать. Магнитный формирователь знал свое дело. Вот только зависим он был совсем не так, как ожидалось.
В операторской Лена увидела Венту и Карцевадзе. Они стояли друг против друга в позах готовых к поединку боксеров, а между ними высилось что-то похожее на куст цветущей сирени.
Лена пригляделась. Это была вздыбившаяся прямо посреди пола морская волна. Возле нее лежало несколько больших бело-зеленых арбузов и здоровенное бревно. Его старая кора была в трещинах и наростах. Жаба сидела на одном из них.
— Ты смотри, — сказала Карцевадзе, — какие невинные штучки! Концы в воду прятал! — Она повернулась к Венте. — Признайся: что было? Вот это, вместо арбузов?
— Что было, то было, — сердито ответил Вента. — Про это я тебе не обязан докладывать.
— Я принимаю дежурство, — сказала Лена, подойдя к приборной панели и переключая несколько тумблеров.
С этого момента ее суждения пользовались наибольшим весом для логических машин Автономного пульта.
Лена продолжала:
— Прежде всего надо выяснить, как обходиться с этими… Она замялась. — С этими…
— Творениями, — подсказала Карцевадзе. — Вообразить только! Мне явилось такое… Никакими словами не передать! Оно и сейчас там, в каюте. Бр-р! И знаете… — Держась за сердце, Карцевадзе крутила головой. — Еще два — три таких сюрприза… Мне этот милый поклонник и на Земле достаточно крови попортил. Полетим сегодня на Сорок девятую, и с этой станции я не вернусь.
— Конечно, — подхватил Вента. — Гуляй там себе по главному коридору: семьсот пятьдесят метров в один конец, семьсот пятьдесят в другой. Райская жизнь!
— Товарищи! — вмешалась Лена. — О чем вы, товарищи?
— А всё проще простого, — бодрым голосом сказал Вента. Я нашел выход. Хотите, чтобы исчезло? Представьте себе лишь, как это место выглядело раньше. Ключ в зрительной памяти. У кого она лучше, тот легче и справится. Даже полезно: будем ее развивать. Дополнительная тренировка!
Карцевадзе с ненавистью посмотрела сперва
на него, потом на бревно. Бревно исчезло.
— Чуть не представила я себе очень образно, что двинуло это бревно тебя, милый друг, по башке, — сказала она, вновь глядя на Венту.
— Но-но-но! — Вента погрозил пальцем. — Ты эти штучки брось!
— Да уж, — сказала Карцевадзе, — теперь даже тебе придется быть вежливым…
— …Ты виновата во всем, — сказал он, когда Вера Карцевадзе ушла и они остались одни.
— Я? В чем?
— В том, что я о тебе все время думаю. Ты не считай только, что я влюбился в тебя. — Он кивнул на «морскую волну». — Это была ты. Футбольные ворота — потом. А первой — ты. И тогда