Тайна всех тайн стр. 349
говорю.
Попугай (голосом Пуримова). Гидродинамика — наука наук!
Пуримов. У меня все…
Итак, Пуримов тоже высказался. Говорил как и обычно: хмуро, глуховато. И все-таки какая-то одухотворенность была видна на его лице. И он меньше горбился. Когда читал цитату из «Отчета», даже выгнул грудь колесом.
Кирилл Петрович. Кто желает продолжить? Вы, Александр Васильевич? Прошу!
Острогорский. Я, как и Ирина, в очень трудном положении. Спорить: похож — не похож, — глупо. Мы же не дети. Однако как судить в целом об успешности синтеза, если процесс анализа был скрыт от нас? В этом Никита совершенно прав. Если бы автор «Отчета» предложил нашему вниманию все факты, которыми он располагал, то, сравнив их с тем, что написано, мы бы ясно увидели, что из написанного достоверно, а что возникло как вольная игра воображения. Мы бы стали соучастниками творческого процесса.
Автор «Отчета». Если возможно, поясните, пожалуйста, подробнее вашу мысль.
Острогорский. Я говорю о том, что предложенный нашему вниманию материал отличает только серьезная постановка некоторых психологических проблем, например соотношения рационального и чувственного. Все остальное в «Отчете» крайне условно. Образы пунктирны. Пять или шесть участников проекта еще как-то намечены. Остальные — лица почти без речей. Когда проходит возбуждение, вызванное тем, что ты сам являешься описываемым объектом, обнаруживаешь, что, конечно, перед тобой никакая не пародия — это было б еще хорошо! — но заурядная фантастическая повесть, в которой довольно безжалостно в одном случае это безусловно так — оскорбляются дружеские чувства. Я говорю о главе «Диалектика поиска», где описывается мое отношение к сотруднице лаборатории Галине Сергеевне Тебелевой.
Тебелева. Вы… Вы все… Вы…
Карцевадзе. Галюша, успокойся, это же все выдумано!
Острогорский. Галя! Куда вы? Галя!
Карцевадзе. Кирилл Петрович! Ее нельзя оставлять одну. Я тоже выйду!
Кирилл Петрович. Объявляю перерыв. Просьба, товарищи, не расходиться…
Глава третьяОстрогорский, Карцевадзе, Речкина и, кажется, еще Вента поспешили вслед за Тебелевой. Все остальные также ушли. Я остался один.
До
сегодняшнего дня, как ни странно, я очень мало думал о том общем, что, несомненно, присуще сразу всем этим людям. Пока я писал «Отчет», главной опасностью было причесать всех под одну гребенку, снивелировать их, и я подсознательно сторонился этой проблемы.
Но ведь общее было. И оно-то в конечном счете определяло, как отнесутся сотрудники лаборатории к представленному мною «Отчету».
…КИРИЛЛ ПЕТРОВИЧ. Жизненный путь предельно простой и вместе с тем удивительный. Сын неграмотного крестьянина-бедняка Новгородской губернии. В 1922 году семнадцатилетним парнем уехал в Новгород. Работал на кирпичном заводе (возил в тачке глину), учился на рабфаке, потом в Ленинграде, в электротехническом институте. Стал доктором наук, академиком. Работал много всегда. В его личной судьбе Великая Отечественная война, как он полагал, ничего не изменила: еще и до начала ее он, в общем, отдавал оборонным проблемам все свои силы.
Он принадлежал к поколению, окончательно сформировавшемуся еще в конце 20-х — начале 30-х годов.
ПУРИМОВ. Судьба этого человека круто переменилась 22 июня 1941 года. Слесарь киномеханического комбината, он уже в 6 утра 23-го явился с повесткой в военкомат. Жена не могла проводить его. Ее, как врача, призвали еще накануне. Всё это происходило в Одессе. Дорога к фронту не была долгой.
В 1943 году, перед одним из боев на