Тайна замка Кары стр. 47
зги и очень холодно. Над головой высился свод. Ледяные капли падали с него и разбивались у самого затылка. Руки были связаны, запястья ныли и горели. Они оставили ей белое платье, но намотали поверх какую-то мешковину. Холод пробирался под ткань и пронизывал до костей.
«Где я? – не понимала Хелен. – Что стряслось?»
Она попыталась вспомнить. Когда танец закончился, она пошла в ванную поправить венок… Только выключатель сломался, не зажигался свет. Кто-то выступил из темноты… Женщина, одетая в черное. Хелен подумала, сейчас ей помогут, но почувствовала укол в предплечье. Все вокруг исчезло… больше она не помнила ничего.
Хелен шевельнулась, но веревки только крепче
врезались в запястья. Кажется, она лежала в пещере, боковой выбоине тоннеля в голой скале. Подземная дорога? Глаза постепенно привыкали к темноте, вскоре она различила рельсы, чересчур узкие для железнодорожных.
«Боже, что все это значит? – думала Хелен. – Что со мной будет? Меня убьют?»
Сквозь дурман она попыталась позвать на помощь, но голос не слушался, и ей удалось выдавить лишь слабый писк, как раненой птице. Тихий звук привлек чье-то внимание. Под сводом гулко отдались шаги, перед глазами заплясал слепящий луч фонаря.
– Очнулась, а?
Хелен ахнула. Лицо, склоненное к ней, закрывала черная маска, под ребро ткнулось дуло пистолета.
– Где я? – Хелен бодрилась, но голос предательски дрогнул.
– Незачем тебе знать! – выпалил Крыся. – Посидишь здесь, пока папаша не отвалит нам пять миллионов. Лучше не вопи и не дергайся, а то хуже будет.
– Ну уж, хуже! – Неслышно появилась вторая тень. Лицо женщины было скрыто маской, но ее голос показался Хелен знакомым. – Всего-то отрежем тебе ухо и пошлем отцу. Оба не станем, хватит одного. – Она опустила фонарь, достала нож с украшенной жемчугом рукояткой и, поигрывая им, поднесла к самой щеке Хелен. – Ах, красота, верно же? – мурлыкнула Адольфа. – Жемчуг настоящий. А лезвие такое острое. Вжик – и готово. Так что будь умницей. Зачем тебе ходить всю жизнь без уха, верно?
Она отступила в глубину тоннеля. Мужчина последовал за ней. Хелен осталась одна в кромешной тьме, и ее охватил такой ужас, что сердце, казалось, вот-вот остановится.
«Больше не могу, – думала она, – долго мне не продержаться… Но я должна держаться. Должна. Должна лежать тихо и сохранять спокойствие, тогда я обязательно что-нибудь придумаю. А пока буду думать о приятном. Не о папе: папа сейчас с ума сходит от волнения… Не о маме: я даже не знаю, могут ли ангелы смотреть на нас с небес, разве что иногда.
Алекс… да, о нем я и буду думать… О Патагонии… Однажды мы сядем в лодку и поплывем через фьорды… на голубой лодке, под красным парусом, просто для красоты, лодку будет тащить подвесной мотор. Мы разобьем лагерь у подножия гор и будем жарить рыбу на углях. Знаменитые путешественники не плачут только потому, что их связали и бросили в подземелье. Ничего страшного не случилось… и запястья почти не болят. Ну, может, совсем чуть-чуть… Буду думать о косматых, сильных диких пони, которые помчат нас через лес… о мулах, прядущих ушами. О лесных ланях и бабочках… о пещере, где в тысяча девятьсот втором году обнаружили следы гигантского ленивца… Пещера в джунглях Патагонии будет темной, как этот тоннель, и