Тайник в старой стене стр. 243
рубашку и шорты, на коленках виднелись свежие ссадины, руки были испещрены тоненькими царапинами. Зверев подошел к мальчику и протянул ему руку:
– Привет, я вижу, у тебя есть кошка? – указав на царапины, спросил Зверев.
– Кот. Барсик. Так-то он добрый, но когда на него найдет – кусается и дерет все, что под руку попадет. Даже меня царапает – настоящий зверюга. Его даже мама боится.
– Меня тоже называют Зверем, но твоей маме меня бояться не следует и тебе тоже.
– А я и не боюсь, – отозвался мальчик.
– А зовут меня Павел, для тебя дядя Паша.
– А я Ваня. Ваня Антипов.
– Еще один Антип, – пошутил Ткаченко.
– Антип и Антипова! – добавил Костин, указывая на мать. – Елизавета Антипова.
– Лиза, может быть, ваш сын посидит в приемной? – предложил Корнев. – Моя секретарша присмотрит за ним.
Женщина кивнула. Веня вывел мальчика в коридор и, вернувшись в кабинет, устроился на диване:
– Знаете, почему я так долго искал Лизу в Ленинграде? Потому что я искал Лизу Еремину, а ее там не было и в помине. Я обошел весь Литейный, посетил в том районе все больницы, поликлиники и стационары, но никто не знал никакой Лизы Ереминой. Однако мне все-таки повезло. Я пришел в военный госпиталь на Большой Конюшенной и познакомился там с нашей землячкой, медсестрой по имени Варя. Оказалось, что в свое время Варя и Лиза учились вместе в фельдшерско-акушерской школе, у нас на Пролетарском бульваре. Варя, как и наша Лиза, тоже уехала после войны в Ленинград, тут они случайно встретились. Варя знала девичью фамилию Лизы и подсказала, где ее найти. Она предположила, что я, вероятно, ищу Лизу Антипову, девичью фамилию которой знали немногие. Когда я сказал Лизе, что Егор, возможно, жив, она тут же согласилась приехать сюда.
Зверев подошел к женщине и протянул ей фотографии подпольщиков:
– Вы знаете кого-нибудь из этих людей?
Девушка поджала губы и кивнула:
– Я знаю их всех! Это ребята из группы «Смерч», так называлась молодежная ячейка, которая была частью антифашистского подполья в годы войны. Кто-то предал их, я думала, что их всех расстреляли. Но вы говорили, что Егор жив?
– Покажите мне Егора, – попросил Зверев.
Женщина указала на парня с волнистыми волосами.
– Это Егор. Это Вася, а это Сашенька Сохно! Это Евгений, а это Степа.
– Степа Сазонов?
– Да. Мы жили на одной площадке еще до войны, а потом я нашла эти монеты.
– Расскажите об этом подробно, – попросил Зверев.
– А Егор?..
– Увы, мы полагаем, что он погиб тогда, в сорок первом.
Женщина отвернулась, прикрыла лицо руками и всхлипнула. Потом успокоилась и начала рассказывать:
– Когда Вениамин Игоревич сказал, что Егор, возможно, жив, я очень этому удивилась. Я не особо надеялась, что это правда…
– Тем не менее вы приехали в Псков! – отметил Зверев.
– А вы бы не приехали? Егор – мой муж, мы поженились тогда, в сорок первом… пусть неофициально, но все же. Это уже после войны я сменила фамилию и стала Антиповой, и Ванечку тоже записала на фамилию его отца.
– А что же Егор?
– Их взяли почти одновременно, а потом… – женщина вздохнула. – Тогда расстреляли всех… кроме предателей. Что вы хотите от меня услышать?
– Мы хотим знать все: о Егоре, о Степане Сазонове