Таинственный амулет стр. 332
где-нибудь в Тооредаане или Мооскаавской сатрапии, настолько все было простенько и обыденно.
Однако Наардаак не стал задерживаться в главном зале, а сразу пошел за алтарный камень и, откинув легкую занавеску, двинулся вглубь скалы по показавшемуся Ренки каким-то зловещим темному коридору.
Если раньше идти было достаточно легко, ибо организм испытуемых уже немного привык к тому давящему чувству, которым был буквально пропитан воздух, то, сделав первый шаг по коридору, Ренки снова ощутил, что кто-то направляет на него оружие. Казалось, даже воздух уплотнился, и каждый шаг приходилось делать, словно преодолевая течение воды в бурной реке. Но Ренки, сжав зубы, продолжал идти вперед, почти ничего не видя перед собой и твердя что-то вроде: «Я должен, я должен». Наконец он смог миновать очередную занавеску и протиснулся сквозь узкие ворота в очередной зал. Прислонился в изнеможении к стене и только тогда смог оглядеться и проверить, как там его товарищи. Готор конечно же тоже был тут. Но, к большому удивлению Ренки, для которого этот путь был невыносимо тяжек, и Одивия Ваксай смогла преодолеть его. Выглядела она при этом достаточно бодрой, а на лице ее в свете фонарей, освещающих зал, можно было разглядеть не столько следы усталости, сколь любопытство.
Увы, сам Ренки этим похвастаться не мог, ноги подогнулись, а спина съехала по стене, утвердив задницу на твердом каменном полу. После этого, кое-как сфокусировав взгляд, он наконец смог рассмотреть место, в которое попал. И тут все его внимание притянуло к себе… Сложно было сказать, что это такое. Поначалу Ренки показалось, что свет тусклых фонарей просто не доходит до центра зала и потому там так темно. Потом он даже скорее не разглядел, а ощутил: темнота эта осязаемая, концентрированная и имеет какие-то формы, но столь непривычные и иррациональные, что взгляд обычного человека не сразу способен их распознать. Эта чернота была настолько темной, что казалось, будто бы она светится. Светится очень ярким, но только черным светом.
А еще она была очень тяжелой. Будто бы на Ренки обрушилась китовая туша и погребла его под собой, сдавив черепную коробку и сковав руки и ноги. Все, что мог Ренки, погребенный под этой гигантской тушей, — это ощущать всем своим телом существование некой инородной жизни вокруг себя. Теплоту тела, биение пульса, ток крови в венах. Кажется, он даже мог улавливать мысли этого чудовищного монстра, но мысли эти были настолько чуждыми, что его мозг просто не мог воспринимать их.
Сквозь все это давление он еще как-то умудрялся наблюдать и отмечать для себя некоторые события, происходившие в зале. Он
видел, как Готор, почему-то показавшийся Ренки необычайно огромным и тоже светящимся, подошел к Амулету и начал его разглядывать, иногда спрашивая о чем-то Наардаака. Он видел, как Одивия Ваксай тоже сделала несколько шагов вперед и застыла, не дойдя до Амулета пару саженей, странно напряженная и с вытянутыми вперед руками. То ли не смогла идти дальше, то ли не захотела. Кажется, она тоже о чем-то говорила, но Ренки уже не способен был воспринимать разговоры, настолько это огромное иное заполнило его разум. Оно давило и давило, без какой-то злобы или желания наказать, а скорее с равнодушием и неумолимостью обрушивающейся на голову горняка скальной