Тайны Кремля стр. 101
контролировало всю прилегающую зону — Красную и Манежную площади, расположенные там здания, и особенно Верхних (ныне ГУМ) и Нижних торговых рядов, Исторического музея, Покровского собора, Манежа, а также и Александровского сада. Вместе с тем управление отвечало и за сохранность архитектурных памятников, художественных и исторических собраний музеев, располагавшихся на территории Кремля. Первый же отдел, как следовало из его названия, занимался обеспечением безопасности членов ПБ и СНК, нес охрану Кремля, зданий, в которых размещался аппарат ЦК ВКП(б), правительственных жилых домов на улицах Грановского и Серафимовича, правительственных дач, трасс, связывающих последние с центром Москвы. Кроме того, к непосредственному ведению отдела относилось обслуживание кремлевских АТС, столовой, правительственных санаториев, домов отдыха и дачи в Подмосковье, Крыму, на Кавказе.
Наркомом госбезопасности был назначен В. Н. Меркулов, перед тем два десятилетия проработавший в системе ГПУ — НКВД Грузии, а с конца 1938 года — первым заместителем Л. П. Берия. Заместителями наркома — И. А. Серов, до того около года возглавлявший НКВД Украины, Б. 3. Кобулов, перед тем начальник расформированного при реорганизации главного экономического управления, М. В. Грибов, бывший и прежде замнаркомом.
И все же самостоятельность НКГБ оказалась призрачной. Причина же того крылась не столько в старых, доверительных отношениях, связывавших Берия и Меркулова, а в том, что Лаврентий Павлович, как зампред СНК СССР и кандидат в члены ПБ, стал куратором обоих ведомств. И после отделения госбезопасности от НКВД продолжал вполне официально, по положению, «наблюдать за работой» нового наркомата, «направлять» его деятельность.
В 1938 году мир подошел к роковой черте. Теперь у него оставался последний шанс, чтобы предотвратить надвигавшуюся катастрофу. Избежать небывалой за всю историю человечества войны — по своим глобальным масштабам, величине грядущих разрушений, числу жертв. Но мир, вернее, западные демократии — Великобритания и Франция прежде всего — не воспользовались отсрочкой и упустили последнюю возможность. Продолжали бездействовать, теряя с каждым днем столь важную инициативу. Демонстрировали всем и каждому безрассудство, потерю мужества, решительности. Продолжали наивно надеяться, что германская агрессия минует их, что они сумеют направить ее на Восток, заставят вермахт обрушить всю свою мощь не на них, а на Советский Союз. Вместе с тем, полагали, что Япония не позарится на их владения в Азии, надолго увязнув в Китае. Что Италия удовольствуется захватом только «ничейной» Эфиопии.
Западные демократии, сами взвалившие на себя тяжкое бремя гарантов Версальской системы, а вместе с тем и стабильности, безопасности в Европе, с полным равнодушием и безучастностью взирали на ремилитаризацию Германии. Не реагировали на заявления Гитлера, загодя и открыто предупреждающего всех о своих намерениях разорвать путы Версальского мира. О планах восстановить военное могущество третьего рейха, его старые границы.
Не ограничиваясь тем, идти гораздо дальше — к полному и безраздельному господству сначала на континенте, а затем и в мире. И последовательно, шаг за шагом, шедшего этим путем пять лет. И все эти пять лет Великобритания и Франция, даже порознь имевшие возможность пресечь нарождавшуюся агрессию, предотвратить величайшую трагедию, не прибегая к войне и не жертвуя ни единым солдатом, бездействовали.
Всего через год после прихода к власти Гитлер объявил о воссоздании германских армии и флота, о том, что у него уже имеется сильная авиация, начинается строительство подводных лодок. Еще пятнадцать месяцев спустя фюрер ввел всеобщую воинскую повинность. Единственной реакцией западных демократий на