Тайны Кремля стр. 104
западные и северные земли были отторгнуты от Германии в соответствии с Версальским мирным договором.
Наконец, Кремль слишком хорошо знал, что Советский Союз еще не готов к войне, тем более с таким сильным противником, как Германия, да еще, возможно, в одиночку. И вряд ли будет готов в ближайшие годы из-за весьма слабой в техническом отношении армии, что вызывалось отсутствием достаточно мощной оборонной промышленности, прежде всего танко- и авиастроительной, которые только что, в результате осуществления первого пятилетнего плана, получили наконец необходимую базу.
Все эти обстоятельства и побуждали Кремль настойчиво искать выход из складывающегося весьма неблагоприятного для него положения. И прийти в конце концов к единственно возможному, самому разумному — попытаться как можно скорее инициировать создание системы коллективной безопасности, охватывающей всю Европу, а не только ее запад, как то подразумевали соглашения, заключенные в Локарно в 1925 году. Такой системы, которая включала бы, с одной стороны, Францию и Бельгию, а с другой — Польшу, Чехословакию, Советский Союз, возможно еще и Прибалтийские государства. Ведь только существование такой формы сдерживания и означало бы для Германии, в случае развязывания ею агрессии, безразлично на западе или востоке, войну обязательно на два фронта, чего ей следовало избегать больше всего. Системы, устранявшей к тому же и потенциальную угрозу для СССР со стороны Польши.
19 декабря 1933 года Политбюро (ПБ) ЦК ВКП(б) пошло на крайнюю, по сути, радикальную меру: перед лицом не надуманной, как было прежде, а вполне реальной, страшной угрозы самому существованию страны перестать, наконец, уповать на ставшую явной утопией мировую революцию и отказаться от привычного «классового» внешнеполитического курса. Впервые после Раппало и Берлинского договора 1926 года перестать ориентироваться на безусловную, всестороннюю и к тому же практически открытую поддержку всех коммунистических и антиколониальных движений, выступлений и восстаний. От всего того, что и порождало естественную самоизоляцию СССР, его длительное противостояние, подчас подходившее к конфронтации, мировому сообществу. Необычайно важное решение, принятое в тот день
ПБ, предусматривало, как первый шаг на новом пути, вступление в Лигу наций «на известных условиях» — ради того, чтобы в дальнейшем иметь возможность сделать и последующие шаги. В официальных рамках этой международной организации «заключить региональное соглашение о взаимной защите от агрессии со стороны Германии».
Решение оказалось как нельзя своевременным, ибо уже 28 января 1934 года произошло симптоматическое событие, которое могло в дальнейшем в корне изменить и соотношение сил на континенте и предопределить ухудшение и без того крайне тревожной ситуации. Германия и Польша подписали пакт о ненападении сроком на пять лет, означавший для Москвы возрастание непосредственной угрозы агрессии. Ведь возможность тесного сотрудничества Берлина и Варшавы для первого создавало отличную возможность избежать войны на два фронта, а для второй — осуществить свои давние притязания. Восстановить Речь Посполитую «от моря до моря», в границах 1772 года, то есть аннексировать Литву, Белоруссию и Украину, Юго-Восточную Латвию. Поэтому советской дипломатии приходилось предпринимать отчаянные усилия, добиваясь осуществления намеченных планов, до того казавшихся столь легко выполнимыми; соглашаться на расширение участников предполагаемой системы: по предложению Франции — за счет Великобритании, а по настойчивому требованию Польши — включение в нее и Германии, что, безусловно, должно было затянуть, осложнить и без того весьма нелегкие переговоры.
Однако поначалу все складывалось весьма благоприятно.