Тайны Кремля стр. 40
самый благоприятный для него, не был нужен. Необходим был повод, который вскоре он и получил. Всего два дня спустя Генлейн запретил своим подручным любые переговоры с пражским правительством и возглавил путч, сразу же до предела обостривший ситуацию. Приведший к задуманному — объявлению в Судетской области чрезвычайного положения, вводу войск и разоружению мятежников.
Германия отреагировала незамедлительно. Выступая 10 сентября в Нюрнберге, Геринг обрушил бурю показного гнева на маленькую соседнюю страну. Оказываемое ею сопротивление предусмотрительно связал только с СССР да непременным для таких случаев мировым сионизмом. «Жалкая раса пигмеев-чехов, — грубо подстрекал он соратников по НСДАП, — угнетает культурный народ, а за всем этим стоит
Москва и вечная маска еврейского дьявола».
Далее события развивались крайне стремительно. 15 сентября Чемберлен встретился с Гитлером в Берхтесгадене. Заранее выразив готовность удовлетворить все его претензии, попросил о незначительной отсрочке — для одобрения своих действий британским правительством. 18 сентября получил поддержку не только от членов кабинета, но и от французского министра иностранных дел Бонне, специально прилетавшего в Лондон. 19 сентября послы Великобритании и Франции потребовали от Чехословакии безоговорочно принять условия, выдвинутые Гитлером. Однако Бенеш отклонил недвусмысленный ультиматум. Все еще сохраняя надежду на поддержку Парижа, обратился к СССР с запросом, окажет ли он военную помощь в соответствии с договором при столь очевидной позиции Чемберлена. И тут же получил ответ, что 30 дивизий Красной Армии сосредоточены у западных границ, ожидая приказа о выступлении.
21 сентября, пытаясь оказать моральное воздействие на Францию, Литвинов заявил в Лиге наций: «Наше военное руководство готово немедленно принять участие в совещании с представителями французского и чехословацкого военных ведомств для мероприятий, диктуемых моментом». Однако очередной советский демарш оказался безрезультатным. В тот день в Праге получили новый ультиматум Лондона и Парижа, совершенно открыто мотивированный стремлением избежать ситуации, «за которую Франция и Англия не могут взять на себя ответственность». 21 сентября и Польша поторопилась занять прогерманскую сторону. Объявила о своих претензиях на часть чехословацкой территории — Тешинскую область. Вынудила правительство СССР выступить с заявлением — оно будет рассматривать вторжение польских войск в Чехословакию актом агрессии.
Тем временем Чемберлен вторично встретился с фюрером, окончательно согласовав с ним процедуру расчленения суверенного государства. Поставил лишь одно условие — войны не объявлять, военных действий не вести. 25 сентября с таким решением согласился французский премьер Да-ладье, а 28 сентября — и Муссолини. Следующие два дня лидеры четырех стран, собравшись в Мюнхене, официально и документально зафиксировали свой сговор. 30 сентября Бенешу пришлось капитулировать. Но не желая связывать себя с позорной сделкой, он сложил с себя 5 октября полномочия президента, передав их генералу Сыровы, командовавшему чешским легионом в России в годы гражданской войны.
Спустя несколько лет, оценивая Мюнхенское соглашение, Черчилль признал: «Советские предложения фактически игнорировали. Эти предложения не были использованы для влияния на Гитлера, к ним отнеслись с равнодушием, чтобы не сказать с презрением, которое запомнилось Сталину. События шли своим чередом так, как будто Советской России не существовало. Впоследствии мы дорого поплатились за это».
В те же самые дни не менее драматические события происходили и в Советском Союзе. Правда, под покровом тайны.
Чистку НКВД, вернее, пока лишь, для начала — смену его высшего руководства в намеченный срок, к 20 октября, что предусматривало постановление