Тайны Кремля стр. 89
и от ПБ — И. В. Сталин и Л. М. Каганович. Но опять же очень скоро, 31 августа, явно по требованию отстраненной группировки, в КО вновь ввели А. А. Жданова, от ЭкоСо вместо Молотова — Н. А. Булганина и В. А. Малышева, а от НКО — еще и С. М. Буденного, К. А. Мерецкова, назначенных незадолго перед тем замнаркома обороны.
Но тем компромиссы, возобладавшие с весны 1940 года как единственный способ разрешения всех спорных вопросов, не исчерпали себя. Выразились в еще одном, весьма важном по замыслу, предложении о реорганизации КСК. С проектом, что теперь бывало крайне редко, выступил лично Сталин, и был поддержан членами
узкого руководства. Решение, принятое ПБ на заседании 26 мая, гласило: «1. Считать необходимым организацию союзно-республиканского наркомата государственного контроля с основными функциями контроля над учетом и расходованием материальных и финансовых ценностей, а также проверки исполнения основных решений правительства. 2. Наркомат государственного контроля организовать на базе Комиссии советского контроля и военного контроля Комитета обороны. 3. Поручить комиссии в составе тт. Молотова (председатель), Вышинского, Андреева, Землячки и Маленкова представить конкретные предложения по организации народного комиссариата государственного контроля. 4. Освободить Комиссию партийного контроля от функции проверки работы хозяйственных и других государственных организаций».
Собственно, последний пункт и содержал сущность всего документа: снятие, и прежде всего — с наркоматов и предприятий постоянной угрозы наиболее опасных для руководителей неожиданных проверок некомпетентного КПК. Существенное ограничение самих масштабов таких ревизий, особенно КО и КСК, подчинение их проведения, характера лишь Совнаркому. О желании Сталина вновь пойти на компромисс говорил третий пункт решения. Поручение именно Молотову организовать разработку закона о новом наркомате. Но завершить задуманное тогда же, летом, так и не удалось. Помешало резкое изменение международного положения.
Утром 9 апреля 1940 года части вермахта за несколько часов оккупировали нейтральные Данию и Норвегию. Только теперь Великобритания решилась на боевые действия. В районе Нарвика, Тронхейма, некоторых других городов Северной Норвегии был высажен экспедиционный корпус, включавший британские, французские, польские подразделения. Однако бои, длившиеся более месяца, закончились поражением корпуса и его эвакуацией 8 июня.
На западном фронте германские войска столь же внезапно, на рассвете 10 мая, перешли в наступление. Вторглись в пределы Северной Франции, Бельгии, нейтральных Нидерландов и Люксембурга. Уже 27 мая добились капитуляции бельгийского короля. 31 мая принудили британскую армию, прижатую в Дюнкерке к морю, эвакуироваться. 14 июня заняли Париж.
Боевые действия в Европе практически завершились. Единственной, грозной и непредсказуемой силой на континенте оставалась нацистская Германия. И поэтому советское руководство вынуждено было немедленно отреагировать на новую, неожиданную для себя ситуацию. Предусмотреть все, в том числе и такой возможный поворот событий, как отказ Берлина от пакта, бросок вермахта в «сферу интересов» СССР. Довольно скоро подобное опасение частично подтвердилось: 19 сентября немецкие войска вошли в Румынию, а 21 — в Финляндию.
Поэтому лишь 16 июня, уже после падения Парижа, после первой попытки главнокомандующего французскими вооруженными силами генерала Вейгана капитулировать, в Кремле приняли окончательное решение. Молотов вручил вызванному в НКИД послу Эстонии ноту откровенно ультимативного характера. Требовавшую безоговорочно и незамедлительно от Таллинна согласиться на размещение дополнительных частей Красной Армии. Сутки спустя аналогичные ноты передали также послам и Литвы, Латвии. Но это уже был чисто символический жест — в те самые часы