Тайны Руси стр. 52
и обрезать чудесную косу. Царица билась, кричала, царапалась. Она была так неукротима, что дружок и верный лакей царя боярин Шигоня-Поджогин, который командовал этим издевательством над царицей, выхватил плеть и начал полосовать несчастную женщину…
Интересно, что в официальной летописи, которую составляли по приказу Василия, вся эта история изложена с придворным лицемерием: «…Великая княгиня Соломонида… начала молить государя, да позволит он ей облачиться в монашеские одежды. Царь же возражал: "Ну как я могу брак разорить и во второй вступить?" Княгиня же со слезами на глазах начала молить государя и митрополита…» И так далее. В общем, получается, что она умолила.
Но в народе никто не поверил в сказку о добровольном разводе княгини. Даже сложили песню:
…Уж как царь на царицу прогневился,
Он ссылает царицу с очей дале,
Как в тот ли город Суздаль,
Как в тот ли монастырь во Покровской…
Вот куда - в глушь, в безвестье привезли царицу. И по повелению Василия монастырь обнесли каменной стеной с башнями по углам. А царь тут же отпраздновал свадьбу с литовской красавицей и так влюбился в нее, что даже из походов и поездок обязательно слал ей любовные письма, что для царей, согласитесь, необычно.
Но прошел год, два, три, а никакого сына у Елены Глинской не рождалось. И тогда по Руси поползли слухи, что права была Соломонида и не ее вина, а царя в том, что ребеночка у них не родилось. А вслед за слухами появились и другие. Что, оказывается, через несколько месяцев после того, как Соломониду под именем Софьи заточили в Суздале, у нее родился младенец. Рассказывали даже, что его окрестили и назвали Георгием.
Эти слухи дошли до государя. Можете себе представить, как противно ему было об этом слушать. Он послал в монастырь одного из своих бояр, чтобы проверить, нет ли за слухами какой толики правды.
Боярин приехал в монастырь. Но там все уже было готово. Ведь настоятельница и церковные чины Суздаля не верили в то, что развод Василия был законным, и продолжали считать Соломониду законной царицей. Первую проверочную комиссию они отправили обратно несолоно хлебавши. Прошло еще сколько-то времени, наследника от новой жены так и не появлялось, а слухи о царевиче Георгии распространялись все упорнее. Видно, и шпионы, оставленные в Суздале, тоже что-то прознали. В общем, туда приехала еще одна комиссия. Но к ее приезду монахини были готовы.
После долгих уговоров и переговоров царица наконец соблаговолила признать, что да, родила младенца, но он сразу помер.
И тогда же бояр отвели в усыпальницу под Покровским собором,
где находились могилы многих сосланных в тот монастырь знатных особ. И там в углу боярам показали небольшую каменную плиту без надписи. И все поклялись, что под ней лежит младенец Георгий. Однако вскрывать могилу нельзя, потому что мальчик умер от оспы, которая считалась смертельной заразной болезнью.
С этой вестью комиссия вернулась в Москву и, конечно, радости царю, так и оставшемуся бездетным, не прибавила.
И тут, через четыре года бесплодного брака, Елена Глинская вдруг родила мальчика, которого назвали Иваном. Следом родился еще один мальчик, и его назвали Георгием, так же, как умершего старшего царевича, сына Соломониды.
Ничем, ровно ничем, ни нравом, ни