Тайные общества Черной Африки стр. 175
только уже XX века, ясно одно: в любом случае наши знания о прошлом человечества обогатятся.
И небольшой африканский зверек догонов, бледная лисица, поможет в постижении истины...
ТРАГИЧЕСКИЙ КОНЕЦ БУШМЕНОВ
Из всех народов Южной Африки бушмены больше всех пострадали от европейской колонизации. Голландские и английские колонисты охотились на них как на диких зверей; оставшихся в живых загнали в пустыню Калахари. В 1926 году численность бушменов определяли в несколько тысяч (7000–7500). Однако более поздние исследования показали, что фактически бушменов гораздо больше.
Рассеянные в пустынеМаленький народ оказался жизнестойким и уцелел от вымирания. Физическое истребление прекратилось, а к обстановке пустыни бушмены хорошо приспособились. По данным датского этнографа Йенса Бьерре, совершившего экспедицию в 1958 году, основная масса бушменов живет в Намибии, в пустыне Калахари. Численность их там около 20 тысяч, половина из которых сохранила самобытный образ жизни.
В Ботсване расселено еще около 30 тысяч бушменов. Они живут небольшими группами, представляющими подразделения племен; часть из них занимаются охотой и собирательством. Остальные работают на фермах. Наконец, в Анголе обитает еще несколько тысяч бушменов, также сохранивших племенной строй. От многочисленных раньше бушменских племен осталось всего три.
Племя хейкум расселено на севере Юго-Западной Африки, на территории овамбо. Племя ауэн обитает в южной части Калахари, на территории Ботсваны. Самое крупное из оставшихся племен и сохранившее наибольшую чистоту расы — это кунг. Относительно крупные общины кунг рассеяны по северо-западной и центральной части Калахари. Племена нарон и кхам, бывшие предметом исследования в 1930-х годах, очевидно, уже вымерли.
Наблюдавший бушменов кунг в течение нескольких месяцев в 1958 году, Й. Бьерре сообщал, что и в наши дни они добывают себе пропитание исключительно охотой и собирательством. Они с поразительным умением приноровились к условиям пустыни, используют все виды окружающей растительности, добывают влагу даже в самое засушливое время, проявляют чрезвычайную ловкость в охоте за мелкой и крупной дичью.
Соглашаясь с Бьерре в его уважении к мужеству, изобретательности и трудолюбию бушменов, в его высокой оценке коллективизма бушменской общины, никак нельзя, однако, согласиться с восхвалением их образа жизни как наилучшего, наиболее подходящего для них. Бьерре справедливо признает, что умение бушменов извлекать из скудной природы все, что может быть использовано человеком, а также коллективное распределение продуктов охоты и собирательства — это своеобразная цивилизация бушменов: таково вообще начало культуры в истории человечества. Но утверждать, что бушменам больше ничего и не надо, что «вся наша техника, знания и богатство... принесут им лишь вред», что для наших современников существование, ограниченное борьбой с подавляющими их силами природы, борьбой за то, чтобы каждый день не умереть с голоду и не быть растерзанными дикими зверями, что такое существование представляет «рай», — это идеализация, не имеющая ничего общего с гуманизмом.
Рядом с животнымиК началу XIX века древняя самобытная религия бушменов деформировалась, смысл и значение немногих бытующих еще обрядов были забыты самим народом. Только сопоставление этих обрядов с наскальной живописью и мифологией дает возможность составить представление о религии бушменов в прошлом.
В многочисленных памятниках бушменской наскальной росписи запечатлены приемы охотничьего колдовства. Изображены животные в движении, окруженные множеством мелких черточек или опутанные тонкой нитью. По мнению французского исследователя Виктора Элленбергера, тщательно изучавшего наскальную живопись бушменов в Басутоленде